Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

В 1911 г. военный министр внес в Государственную думу проект Закона о воинской повинности, в котором изменялось количество льгот по призыву и сокращался перечень народов, освобождавшихся от воинской службы. Депутаты дополнили законопроект: скорректировали отдельные льготы по семейному положению и образованию. Госдума и Госсовет сохранили льготу по семейному положению для единственных сыновей, несмотря на требование Сухомлинова ее отменить. Призывной возраст был снижен с 21 года до 20 лет, срок пребывания в государственном ополчении продлен до 43 лет. В то же время предусматривалось сокращение срока пребывания в запасе лиц, получивших высшее образование. Это уменьшило число офицеров запаса, призываемых в военное время. Поскольку образованные люди принадлежали исключительно к зажиточным классам населения, для них тем самым вводилась новая привилегия. Вместе с тем новым законом не предусматривалось освобождение от призыва в вооруженные силы во время войны квалифицированных рабочих, необходимых для работы в промышленности⁴⁰⁷. «При первой же мобилизации, – писал член Государственной думы Б.А. Энгельгард, – огромное количество квалифицированных рабочих было отправлено в войска. Было ясно, что опытный слесарь принесет несравненно больше пользы у своего станка, чем в окопах, но сознание этого в правящих кругах явилось значительно позднее»⁴⁰⁸.

Закон о воинской повинности от 23 июня 1912 г. значительно расширил социальную базу призывного контингента, закрепил новый принцип комплектования армии, сузил систему льгот, дал им более точную классификацию и изменил порядок осуществления призыва, обеспечив равномерное распределение воинской повинности по всей территории империи. Первые итоги призыва на основании нового закона дали положительные результаты. Уже в ходе призыва 1912 г. образовался излишек новобранцев около 21 тысячи человек, который на основании решения особой комиссии под председательством В.Н. Коковцова был распределен по отдельным округам.

Меры, предусмотренные новым законом, вполне соответствовали потребности армии в мирное время. Но во время войны, например, не мог быть призван в армию большой запас ратников 2-го разряда, не предусматривались также досрочные призывы. Это оказалось достаточно веским основанием для утверждения, что в новом Уставе «потребности военного времени были совершенно упущены»⁴⁰⁹. Из 25 миллионов призывного контингента Российской империи под ружье можно было поставить лишь 8 миллионов человек, или 5 % всего населения, тогда как в Германии доля призываемых составляла 10–12 % населения страны. Пришлось во время войны в спешном порядке проводить ряд принципиально изменяющих установленный порядок законов.

Радикальному пересмотру подверглись принципы стратегического развертывания русских армий, заложенные в основание еще Милютиным и приводившиеся в жизнь с некоторыми изменениями в деталях в течение 35-летнего периода. Учитывая отставание в мобилизационных сроках готовности, Генеральный штаб принял решение отнести рубеж стратегического развертывания с Привислинского театра на линию Вильно – Белосток – Брест. Эта мера должна была предотвратить поражение России в результате упреждающего броска немецкой военной машины по еще не закончившим свою мобилизацию и сосредоточение русским войскам.

К этому времени значительно укрепились контакты между русским и французским Генеральными штабами. Возобновились совместные совещания, предусмотренные условиями военной конвенции, подписанной Н.Н. Обручевым и Р. Буадефром еще в 1892 г. Однако если Обручев был совершенно свободен от давления союзников на свои военные планы, а в 1900–1904 гг. Куропаткин мог разговаривать с ними на равных, то теперь руководители русского военного ведомства были напрямую зависимы от французских предложений. В частности, в начале 1912 г. «Россия согласилась с предложением Франции скреплять протоколы совещаний начальников Генеральных штабов двух стран подписями министров. Это придавало им характер правительственных документов»⁴¹⁰.

Франко-русское соглашение заложило первоначальный фундамент в создание новой политико-экономической группировки европейских держав. Оперативные планы русской армии на западной границе строились в соответствии с союзным договором с Третьей республикой. На совещаниях 1911–1913 гг. (проходивших то во Франции, то в России) постоянно подтверждалось положение о том, что поражение германских сил является первой и основной задачей союзных армий. Основное внимание уделялось согласованию планов стратегического развертывания войск и, как следствие, необходимости реконструкции и нового строительства железных дорог, которые должны были обеспечить концентрацию русских войск против Германии⁴¹¹.