Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Как вспоминал Воейков: «Сухомлинов упросил государя не назначать его из-за неприязненных к нему отношений со стороны великого князя Николая Николаевича, который в качестве намеченного главнокомандующего Северной армией оказался бы в прямом подчинении ему»⁶²³. Об этом же упоминает и Курлов: «Военный министр, генерал-адъютант Сухомлинов передавал мне о сделанном ему Государем Императором предложении занять этот пост и о своем отказе. Генерал-адъютант Сухомлинов высказал, что считает наиболее справедливым, а главное, необходимым для дела, исполнение столь важной государственной задачи возложить на великого князя, так как ему, в качестве военного министра, предстоит и без того огромная работа по содействию снабжения армии. Командование им действующей армией вызовет, кроме того, неизбежные и опасные трения ввиду неприязненного к нему отношения великого князя…»⁶²⁴ К тому же помимо массы врагов среди высшего генералитета личная репутация Сухомлинова была далеко не безупречна (вспомнить хотя бы скандальный брак с Е.В. Бутович). Поэтому фактически единственным, кто подходил на пост Верховного главнокомандующего, являлся великий князь Николай Николаевич. К началу войны политическая элита, придворный мир, армия и особенно гвардия считали его главным кандидатом на эту должность.

Согласно Положению о полевом управлении войсками в военное время 1914 г. Верховный главнокомандующий «есть высший начальник всех сухопутных и морских вооруженных сил, предназначенных для военных действий. Он облекается чрезвычайной властью, и повеления его исполняются на театре военных действий всеми без изъятия правительственными местами и общественными управлениями, а равно должностными лицами всех ведомств и всем населением»⁶²⁵. Верховный главнокомандующий подчинялся царю, который, в сущности, и должен был стать главковерхом, и потому никто, кроме императора, не имел права требовать отчета или делать какие-либо предписания Верховному главнокомандующему. Так с начала мобилизации и на все время войны страна оказалась разделенной на два обособленных, самостоятельно управляемых центра. Верховный главнокомандующий управлял войсками на театре военных действий, а военный министр отвечал за работу оборонной системы на внутренней (тыловой) территории государства. Как впоследствии отмечалось на заседании Комиссии по военным и морским делам Думы IV созыва 23 февраля 1916 г., это обстоятельство не могло «не отражаться в высшей степени отрицательно на обороне государства, требующей прежде всего единства действий на всем пространстве Российской империи»⁶²⁶. Ситуация усугублялась и тем, что в «Положении» отсутствовали какие-либо указания, определенно регламентировавшие взаимоотношения военных властей, прежде всего Верховного главнокомандующего и его штаба, и центральной гражданской администрации в лице Совета министров⁶²⁷.

Начавшаяся в конце июля 1914 г. всеобщая мобилизация прошла строго по плану и без срывов, закончившись в установленные сроки. Общая численность русской армии, таким образом, составила 1 423 034 человек, в том числе 49 171 офицер, 11 995 чиновников и 1 361 868 нижних чинов⁶²⁸. Что-что, но мобилизационные мероприятия в России были разработаны с особой тщательностью⁶²⁹. «Работа кипела, – вспоминали очевидцы. – Все делалось с необычайным подъемом, дружно и радостно. Вся страна, как один, откликнулась на призыв Царя. Своими размерами подъем превзошел воодушевление 1877 года. Запасные толпами спешили на явочные пункты… процент прибывших на 15 % превысил норму, ожидавшуюся Главным управлением Генерального штаба. В войска поступало много охотников-добровольцев. Короче говоря, мобилизация прошла блестяще»⁶³⁰.

Под впечатлением исключительно удачно проведенной этой военно-государственной операции на торжественном заседании Государственной думы в августе 1914 г. военный министр В.А. Сухомлинов, столь непопулярный в думских кругах, был встречен единодушными аплодисментами. После этого один из известных членов Думы даже заявил, «что успешной мобилизацией армии военный министр загладил все свои ошибки перед народным представительством и русским обществом»⁶³¹.

Но «национального единения» хватило, увы, не надолго. Первая массированная атака на власть последовала летом 1915 г. К этому времени русская армия, засыпаемая градом германских и австрийских снарядов, не имея возможности в должной мере отвечать, неся огромные людские потери, вынуждена была отступать под натиском противника на всех фронтах. Яркий представитель поэзии Серебряного века, Н.С. Гумилев, добровольно ушедший на фронт в составе 1-го эскадрона лейб-гвардии Уланского полка, отмечал, что «немецкая артиллерия была так богата снарядами, что обстреливала каждого одиночного всадника»⁶³². Современная война диктовала совершенно новые правила и принимала затяжной характер, во всех армиях возник «снарядный голод». Правительства большинства государств принялись экстренно перестраивать свою промышленность, дабы преодолеть подобные явления.