Германия. Полная история страны

То же самое во многом касалось и поэзии – во времена, когда грамотность населения оставляла желать лучшего, именно стихи в силу их запоминаемости очень сильно влияли на общественное мнение. Поэтому все властители, прежде всего светские, старались прикармливать хороших поэтов. Так, известному миннезингеру[36] Вальтеру фон дер Фогельвейде, император пожаловал удел в Вюрцбурге плюс 30 марок годового дохода. Тот в долгу не остался и с ехидством высмеивал врагов своего покровителя:

Как набожно, небось, смеется папа в Риме,Своим монахам говоря: «Я все устроил с ними».Что так он вправе утверждать – позор для нас!«Двух аламаннов, – говорит он, – я венчал за разС тем, чтобы помочь немецким землям разоряться.Казне же нашей быстро наполняться.К церковным ящикам своим я их согнал, как скот;Их серебро в сундук мой скоро перейдет.Вино и кур, попы, гоните в рот,А немцы пусть… постятся».

Но несмотря на материальную поддержку и покровительство королей и князей, в первую очередь миннезингеры писали не о политике, а о любви и подвигах. И самое известное германское произведение в этом жанре много столетий волновало сердца романтиков и до сих пор остается очень знаменитым. Это грандиозная эпопея на основе германских и скандинавских легенд, «Песнь о Нибелунгах», окончательно сложившаяся в XIII веке.

Рыцарский роман и героический эпос воспевали рыцарские добродетели, и это оказало очень большое влияние на общество, пусть оно и проявлялось лишь постепенно. Куртуазная рыцарская культура складывалась одновременно с превращением рыцарства из обычных конных воинов в элитную социальную группу. И значение этой культуры трудно переоценить, в европейской истории ей нет равноценных аналогов. Именно она сформировала тот облик Средневековья, который мы знаем, и в конечном счете определила путь европейской цивилизации.

Речь прежде всего о социальных отношениях, культуре поведения и даже зарождении феминистических тенденций – если в древних обществах различия в положении женщин разных стран были невелики, то в Средние века именно в феодально-рыцарской Европе дамы были выведены из области исключительно домашних дел (и заодно из закрытой исключительно женской части дома) и официально включены в социальную жизнь.

Безусловно, такое стремительное развитие принципиально новой идеи не могло происходить только само по себе, рыцарская культура активно поддерживалась власть имущими, самой верхушкой феодальной аристократии – среди трубадуров было немало знатных персон, включая королей. «Куртуазная поэзия, – пишет Жорж Дюби[37], – помогала укреплять основания феодального государства. Все свидетельства наводят на мысль, что эти поэмы сознательно использовались при воспитании рыцарей. Великие царственные покровители – такие как Гийом, герцог Аквитанский, и, полувеком позже, Генрих Плантагенет, герцог Нормандский, граф Анжуйский и супруг Элеаноры, – чьи богатые дворы задавали тон, вводили новую моду и предлагали покровительство поэтам, в противоположность строгости Капетингов и требованиям Церкви поощряли развитие светской культуры. Однако эти герцоги работали также над воссозданием государства и, в своей заботе о мире, двигали вперед то, что можно было бы назвать гражданской этикой. Нет сомнений, что они поощряли, если не инициировали, ритуал куртуазной любви и много жертвовали на его распространение. Это служило их политике. Практика fine amour явно была предназначена для демонстрации мужских ценностей. Мужчин побуждали возвысить свое мужество и развивать определенные добродетели…» «Куртуазная любовь способствовала установлению порядка введением морали, основанной на двух добродетелях: самоограничении и дружбе».

Кроме того, куртуазная любовь выступала для рыцарей в некотором роде метафорической заменой подвигам, поискам Святого Грааля или еще каким-либо деяниям рыцарей Круглого стола. Молодые люди грезили о тех легендарных временах, когда можно было сразиться с колдуном или убить дракона, и в своем служении Прекрасной Даме использовали ту же символику, что и те образцы рыцарства, на которых они равнялись.

Вольфрам фон Эшенбах

ПАРЦИФАЛЬ

(отрывок)