Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

 Здравствуй, тьма, мой старый друг, Я вновь пришел говорить с тобой. Видения крадутся незаметно, Оставляют свои семена, пока я сплю. И видения эти, засевшие у меня в голове, Не уходят, остаются В звуках тишины. В тревожных снах я брожу один По узким мощеным улицам, Стою под нимбом фонаря, Кутаюсь в воротник от холода и сырости. Глаза пронизывает вспышка неонового света, Раскалывающая ночь И касающаяся звуков тишины. В ослепительном свете Я вижу тысячи, а, может, и больше людей. Люди говорят, не произнося ни слова. Люди слышат, но не слушают. Люди пишут песни, которые никто никогда не споет. Никто не посмеет Нарушить звуки тишины. «Глупцы, – говорю я. – Вы не знаете, Тишина растет, как раковая опухоль. Услышьте мои слова, я смогу научить вас. Вот мои руки, протянутые к вам». Но мои слова тихо гаснут, как капли дождя, Лишь отдаваясь эхом в колодце тишины. Люди склоняются и молятся Сотворенному ими неоновому богу. И вдруг высвечивается знак, И в знаке том слова, и они говорят: «Слова пророков написаны в подземных переходах И на стенах наших жалких жилищ, И шепот их слышен среди звуков тишины».

Безжалостное тотемное божество неонового света; расползающаяся, как раковая опухоль, тишина; возникающие вдруг на убогих стенах подземных переходов и жалких жилищ, как на стене дворца библейского царя Валтасара, пророческие письмена о гибели Вавилона – ничего подобного популярная песня еще не знала. Леонард Коэн еще даже не помышлял о переложении своих стихов на музыку; Боб Дилан еще переваривал наследие своего кумира Вуди Гатри и по большей части лишь кипел социальным, антирасистским и антивоенным протестом; Джон Леннон и Пол Маккартни еще пребывали в счастливой детской невинности своего раннего периода; ну а Лу Рид и вовсе только-только закончил университет и едва подступался к идее сонграйтерства.

Да и автор “The Sound of Silence” 22-летний Пол Саймон, несмотря на университетский диплом по английской литературе, особыми поэтическими амбициями до тех пор отмечен не был, хотя на его счету уже было несколько десятков написанных и даже записанных песен – как соло, так и в дуэте со своим школьным товарищем Артом Гарфанкелом. Песни эти, правда, по большей части оставались незамеченными, да и дуэт с совершенно анекдотическим, детски-мультяшным названием Tom & Jerry вряд ли мог претендовать на что-то серьезное.

История возникновения “The Sound of Silence” весьма противоречива. Долгое время считалось, что ее мрачный, пессимистический настрой – отражение чувств и настроения Пола Саймона, как и всей потрясенной Америки, после убийства президента Кеннеди в ноябре 1963 года, ведь записана она была через три месяца после этого трагического события. Саймон, впрочем, в многочисленных интервью годы спустя эту связь отрицал. На самом деле связь эта совершенно неочевидная, скорее мы имеем дело с чувствами молодого поэта, которые необычайно ярко, выразительно и точно совпали с чувствами нации.

Много лет спустя в разговоре с известным джазовым музыкантом Уинтоном Марсалисом в утренней программе телеканала CBS, отвечая на вопрос о том, как 21-летнему молодому человеку могли прийти в голову такие мысли и такие слова, он обескураженно ответил: «Не имею понятия».

Он всячески стремился принизить пафос и поэтические достоинства своего текста. «Я любил прятаться в ванной комнате с гитарой, выключать свет и там играть, – рассказывал он в интервью журналу Playboy. – Ванная была идеальным местом, ты там один, тебя никто не трогает, к тому же кафельные плитки создавали эффект эха. Я включал кран с водой – мне нравится звук текущей воды, он меня успокаивает. Так в темноте и родились строчки: “Здравствуй, тьма, мой старый друг/Я вновь пришел говорить с тобой”».