Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Осенью 1965 года Саймон, странствуя с концертами по крохотным фолк-клубам Дании, купил, как он это обычно делал, очередной номер журнала Billboard и с изумлением увидел в топе этой библии американского рекорд-бизнеса изданную без его ведома на сингле и уже, казалось, забытую “The Sound of Silence”. Услышав пластинку, он, как рассказывал его друг, шотландский фолк-музыкант Эл Стюарт, «был в ужасе, ему казалось, что голоса тонут в электрической аранжировке». Гарфанкел был куда более спокоен: «Интересно, из этого может что-то получиться, она может хорошо продаваться», – сказал он Уилсону.

Продажи превзошли все ожидания: в начале 1966 года “The Sound of Silence” возглавила топ Billboard. Саймон вернулся в Америку, дуэт воссоединился и поспешно, по следам успешного сингла, записал второй, также спродюсированный Томом Уилсоном и конечно же также электрический альбом, названный – уже во множественном числе – The Sounds of Silence. Начался, увы, короткий – до распада в 1970 году – «золотой период» дуэта Simon & Garfunkel, породивший целую россыпь музыкально-поэтических шедевров: “Mrs. Robinson”, “I am a Rock”, “Scarborough Fair”, “Homeward Bound”, “America”, “Old Friends”, “Bookends”, “The Dangling Conversations”, “El Kondor Pasa” и, наконец, величественную “Bridge Over the Troubled Water”.

История песни “The Sound of Silence” на этом, впрочем, не кончается. Вышедший в 1967 году фильм режиссера Майка Николса «Выпускник», описывающий метания только-только окончившего университет молодого человека (первая серьезная роль в кино Дастина Хоффмана), раздираемого противоречиями между циничным миром взрослых, олицетворяемым соблазнившей его матерью его невесты миссис Робинсон, и новым, еще смутно осознаваемым миром наступающей свободы, как нельзя более точно отражал то переломное время, которое переживала даже и не склонная к эксцессам хиппизма и контркультуры американская молодежь. “The Sound of Silence” с ее тревожными предчувствиями и горькими сожалениями о невозможности нормальной коммуникации между людьми, которая и приводит к ставшему центром картины моральному катаклизму, идеально отражала этот настрой и стала и музыкальным, и поэтическим лейтмотивом картины – она звучит в фильме ни много ни мало три (!) раза. Более того, Николс был настолько впечатлен песней Саймона, что настоял, чтобы тот создал для картины еще несколько песен, в том числе и ставшую не менее иконической “Mrs. Robinson”, названную так в честь коварной соблазнительницы героя Дастина Хоффмана.

В 2012 году и песня “The Sound of Silence”, и весь альбом “The Sounds of Silence” были внесены в Национальный реестр аудиозаписей Конгресса США как обладающие «культурной, исторической и эстетической значимостью».

На фоне музыкального громогласья 1960-х тихие «звуки молчания» Саймона и Гарфанкела могут показаться не такими уж значимыми. Но эта песня, как мало какая другая, отразила важнейшие переломы сознания, происходившие в ту революционную эпоху.

YESTERDAYКак «яичница-болтунья» стала главной песней века

На фоне многих других, полных политического, социального, религиозного, исторического смысла песен, вошедших в эту книгу, этот простой мотив с незамысловатым, ни на что серьезное не претендующим текстом выглядит как-то сиротливо. Что о нем говорить? А с другой стороны, как можно оставить в стороне гениальную в своей простоте мелодию, мгновенно узнаваемую во всем мире, самую знаменитую песню самого знаменитого ансамбля, ставшую основой для тысяч и тысяч кавер-версий самых разных артистов. А если проводить конкурс на «песню века», то “Yesterday”, безусловно, окажется если не победителем, то где-то очень близко к вершине. На самом деле так оно и было, и не раз. В 1999 году, накануне нового века, в проводившемся радио Би-би-си опросе музыкальных экспертов и слушателей она была признана «песней века». Такой же результат год спустя принесли и опросы телеканала MTV и журнала Rolling Stone.

Вездесущесть, повсеместность “Yesterday” за минувшие с момента ее создания вот уже более полувека заметно стерли свежесть песни, она здорово приелась всем, приелась настолько, что от нее часто отмахиваются: а, ну да, опять “Yesterday”. Да и репутация у песни, несмотря на ее всепобеждающую популярность, двойственная: для одних это великолепная в своей чарующей простоте меланхоличная баллада, для других – вопиющее проявление ахиллесовой пяты Маккартни, его слащавой сентиментальности.

Приелась она даже ее автору – во время двух своих трехчасовых выступлений на ставшем легендарным шестидневном фестивале Desert Trip в Калифорнии в октябре 2016 года Маккартни умудрился так ни разу и не спеть свою самую знаменитую песню. Или же он не хотел утомлять своих слушателей уж совсем очевидной тривиальностью?

Но, как бы ни относиться к “Yesterday”, и, даже не принимая во внимание ее всемирную славу и универсальное признание, история создания песни заслуживает отдельного рассказа.