Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Как остроумно (и не без цинизма) заметил в своей статье к очередному юбилею “Satisfaction” журнал Rolling Stone, человечеству лучше, наверное, не знать содержание снов Кита Ричардса. В одном случае, однако, нам следует, по-видимому, быть признательными гитаристу Rolling Stones за то, что однажды, осененный внезапно озарившей его во сне мелодией, он все же проснулся, наиграл ее на своей гитаре на стоявший тут же наготове катушечный магнитофон и даже напел показавшуюся ему подходящей для гитарного риффа строчку “I can’t get no satisfaction”. После чего, даже не выключив магнитофон, он тут же опять вырубился в молодой и здоровый сон.

Случилось это в мае 1965 года в отеле города Клируотер в штате Флорида во время третьего турне Stones по Америке. Проснувшись, Ричардс взял пленку («две минуты бренчания на гитаре и 40 минут храпа» – как описывал он ее содержание позднее) и понес ее товарищам по группе. Его мучил тот же вопрос, что годом раньше не давал покоя бас-гитаристу главного конкурента Stones. Пол Маккартни, которому так же во сне «прислышалась» мелодия “Yesterday”, так же приставал к своим коллегам: а может быть, это вовсе не мое сочинение, и мне приснилось то, что кто-то уже давно сочинил? Ричардс, как и Маккартни, скорее всего понятия не имел о явлении под названием криптомнезия, о котором я рассказал в главе о “Yesterday”, но так же, как и Пол, инстинктивно боялся неосознанного плагиата. Он даже усматривал сходство своей мелодии с одной из двух, а то и с обеими песнями (“Nowhere to Run” и “Dancing in the Street”) популярной в начале 1960-х американской женской вокальной группы Martha and the Vandellas. Хотя внимательное прослушивание обеих обнаруживает в лучшем случае общую энергичную ритм-энд-блюзовую динамику, но никак не мелодическое сходство. Уже много позже Джаггер предположил, что название, она же ключевая строчка песни, Ричардс бессознательно заимствовал из выпущенного еще в 1955 году рок-н-ролла Чака Берри “Thirty Days”: “If I don’t get no satisfaction from the judge/I’m gonna take it to the FBI and voice my grudge” («Если я не получу удовлетворения от судьи, то подам жалобу в ФБР»). «Англичанин так не скажет[32], – говорил он, – Я вовсе не считаю, что Кит сознательно спер эту строчку, но в то время мы бесконечно слушали эти песни».

Как бы то ни было, в отличие от Маккартни, маявшегося со своими сомнениями вокруг будущей “Yesterday” больше года, Stones довольно быстро убедили Ричардса в оригинальности приснившейся ему мелодии, и в то же утро, у бассейна отеля, Джаггер буквально за десять минут сочинил текст.

Еще через несколько дней, 10 мая, Stones сделали первые наброски записи песни в студии фирмы Chess[33] в Чикаго, а еще двумя днями позже песня, обогащенная ставшим с тех пор визитной карточкой не только группы, но и всего рок-н-ролла звучанием фузз-гитары, приобрела свой окончательный вид в студии RCA в Голливуде. «Мне ужасно хотелось как можно более искаженного звучания гитары, – вспоминал Ричардс. – Рифф должен был держаться и тянуться как можно дольше. Мы насиловали наши усилители, но все равно так, как я хотел, не получалось. В конце концов Сту[34] побежал в соседний магазин музыкальных инструментов и притащил этот дисторшн-бокс. Попробуй, говорит. Так он и появился, этот звук. Я эту штуку, надо сказать, по-настоящему так и не полюбил и пользовался ею очень мало, но для этой песни оказалось то, что надо».

Ричардс не был первым рок-музыкантом, использовавшим фузз-эффект. Еще в самом начале 1960-х искажение звука – поначалу через неисправный усилитель – применил игравший кантри-музыку и рокабилли американский сессионный гитарист Грейди Мартин. Затем этот эффект уже сознательно воспроизводили гитарная группа Ventures и гитарист серф-рока[35] Дик Дейл. Гораздо более заметным он стал в 1964 году у гитариста Kinks Дейва Дэвиса в песне “You Really Got Me”. Но только “Satisfaction” по-настоящему ввела фузз в рок-мейнстрим, и именно этот рифф, по мнению Стива ван Зандта, гитариста группы Спрингстина E Street Band, стал наряду с текстом Джаггера тем самым поворотным моментом, который «превратил дергающиеся ритмы и щенячью любовь раннего рок-н-ролла в настоящий рок».

А что же текст? Первая, бросающаяся в глаза (в уши) его интерпретация – вполне типичная для поп- и рок-музыки фрустрация не способного добиться сексуального удовлетворения молодого человека. Более того, в тексте есть строки, выходящие за рамки привычной любовной и даже сексуально окрашенной поп-лирики.

“And I’m trying to make some girl/Who tells me baby better come back maybe next week/cause you see I’m on losing streak”. (Я пытаюсь снять девчонку, которая говорит мне: бейби, приходи-ка лучше через недельку, у меня сейчас, видишь ли, черная полоса.)