Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Первым музыкантом, которого он привлек для записи “Like a Rolling Stone”, был электрический гитарист Майк Блумфилд из Paul Butterfield Blues Band. Играющий блюз Блумфилд был уверен, что именно в этом качестве его и пригласили, но Дилан сразу же его огорошил: «Мне не нужно всякая ваша фигня в духе Би Би Кинга. Мне нужно что-то другое». Такие же крайне неопределенные, но вместе с тем довольно жесткие инструкции он давал и остальным членам группы – пианисту Полу Гриффину, басисту Джо Мачо и барабанщику Бобби Греггу. Неожиданно в студии объявился и тогда еще совсем молодой 21-летний сессионный гитарист Эл Купер, будущий основатель джаз-рок-группы Blood, Sweat & Tears. Пользуясь своим знакомством с дилановским продюсером Томом Уилсоном, он буквально напросился на запись к уже тогда полновесной звезде – «просто посидеть, посмотреть-послушать» – тем более что гитарист в группе уже был. Однако Дилан вдруг решил, что кроме акустического фортепиано, он хочет использовать еще и электроорган. Владевший клавишными инструментами Купер пришелся кстати. Никаких нот, вспоминает он, не было, и он импровизировал на ходу, «как ребенок, пытающийся в комнате в полной темноте нащупать находящийся неизвестно где на стене выключатель».

На изданной в 2015 году коробке “The Cutting Edge 1965–1966”, 12-м по счету релизе из дилановских Bootleg Series[38], целый диск посвящен медленной, постепенной трансформации “Like a Rolling Stone” из полувнятного первоначального наброска в законченную шестиминутную композицию. Невероятно увлекательно наблюдать, как Дилан, двигаясь почти на ощупь, интуитивно, пытается совместить в себе два начала – экспериментатора, жаждущего сырой, резкой, агрессивной, импровизационной фактуры и перфекциониста, стремящегося достигнуть в этой импровизационной свежести совершенной музыкальной формы.

Анализируя эти бесконечные усилия, Грейл Маркус пишет: «“Like a Rolling Stone” – триумф мастерства, вдохновения, воли и намерения. Но при всем при том, это еще и чистый случай. Вслушиваясь в процесс записи, ты слышишь главным образом то сопротивление, которое песня оказывает и музыкантам, и певцу. За исключением одного дубля, когда им всем удалось-таки через нее прорваться и превратить свои поиски в вошедшее в историю звуковое событие, они по большей части так далеки и от самой песни, и друг от друга, что вовсе нетрудно представить себе, как Дилан просто бросает ее на полдороге. Да, подхватив те или иные ее фрагменты и рассовав их по другим песням, но так никогда и не возвращаясь к этой штуке, которую мы все знаем под названием “Like a Rolling Stone”. Из болезненного и хаотичного процесса записи куда легче представить себе именно такой исход, чем поверить в то, что песня все-таки будет сделана, что, как охотники, вновь и вновь, десятки раз кружащие вокруг бесконечно ускользающего от них зверя, они все же сумеют его поймать. Но именно так и рождается историческое событие – случиться оно может лишь раз. Когда оно произошло, оно кажется уже неизбежным. Но никакие разумные причины никогда не могут гарантировать, что именно так и произойдет».

Тем не менее это произошло, и готовую песню Дилан и его продюсер предложили его тогдашней компании Columbia Records для издания в виде сингла. Поначалу она была безоговорочно отвергнута из-за «дикого, неблагозвучного» звучания. Но даже если с таким, прямо скажем, неортодоксальным звучанием боссы Columbia и готовы были скрепя сердце примириться, вставала другая, казалось, уже вовсе неразрешимая проблема – непомерная длина. Издание шестиминутной песни в виде сингла – проблематичное для рекорд-бизнеса и десять лет спустя (см. главу Bohemian Rhapsody в этой книге) – было в 1965 году делом абсолютно неслыханным и категорически неприемлемым для компании, принадлежавшей к музыкальному истеблишменту и к подобного рода радикальным шагам совершенно несклонной. На отпечатанных 15 июля пробных ацетатных дисках песня была довольно варварски перерублена пополам – по три минуты на каждой стороне пластинки. Дилан был в ярости, но добиться своего он смог лишь после того, как сочувствующий ему сотрудник фирмы контрабандой принес пробные диски в только что открывшийся и самый модный в Нью-Йорке новый танцевальный клуб. Там песня пользовалась колоссальным успехом, и на следующее утро Columbia была засыпана звонками от десятков радиостанций, жаждущих новый сингл. 20 июля “Like a Rolling Stone” вышла в виде сингла – как и положено, целиком все шесть минут на стороне А. На сторону В пошла “Gates of Eden” из предыдущего дилановского альбома Bringing It All Back Home.

Именно “Like a Rolling Stone” стала знаменем, манифестом нового Дилана в его противостоянии и со своим прежним имиджем, и с многочисленными преданными ему старыми поклонниками и особенно соратниками, которые не могли простить ему вероотступничества, измены идеалам фолк-движения и перехода в стан ненавистного им рок-н-ролла, ассоциирующегося в их глазах с бездумной, насквозь коммерциализированной «попсой».