Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

«Всякий раз, когда слышу эту песню, она означает для меня что-то новое. Я и в самом деле не знаю, что именно я хотел в ней сказать. Начиналась она всего лишь как песня прощания… по всей видимости, прощания с девушкой, но также, наверное, прощания с детством… Не знаю, честно, не знаю… В ее образности, кажется, столько сложности и столько универсального, что в ней можно увидеть все, что угодно», – говорил Моррисон в 1969 году в интервью журналу Rolling Stone.

Исходно песня и в самом деле была инспирирована разрывом Моррисона с его подругой Мэри Вербелоу. Дело было в 1966 году, The Doors образовались лишь годом раньше, летом 1965-го, когда двое студентов киношколы Лос-Анджелесского университета 21-летний Джим Моррисон и 26-летний Рэй Манзарек познакомились на пляже Венис-бич в Лос-Анджелесе. Моррисон, несмотря на более чем консервативное семейное воспитание – его отец был офицером, а позднее даже адмиралом американского ВМФ – с детства зачитывался древнегреческой и современной философией, поэзией французских символистов и американских битников. Среди его кумиров были Ницше, Рембо, Бодлер, Кокто, Берроуз, Гинзберг, Кафка, Камю, Ферлингетти. Он писал стихи и – дитя рок-эпохи – мечтал превратить их в песни. Манзарек играл на клавишах в какой-то рок-группе, и вскоре, найдя еще двух единомышленников – увлеченного джазом барабанщика Джона Денсмора и поклонника блюза, индийской музыки и фламенко гитариста Робби Кригера – они основали группу, название для которой начитанный Моррисон предложил позаимствовать из эпохальной для контркультуры, описывающей расширение сознания и проникновение в новый мир книги английского писателя Олдоса Хаксли «Двери восприятия», которое в свою очередь было ссылкой на стихи английского художника и поэта XVIII века Уильяма Блейка.

Всю весну и лето 1966 года The Doors активно играли в лос-анджелесских клубах, сначала в довольно затрапезном London Fog, а потом в богемном Whisky a Go-Go на бульваре Sunset. Именно здесь, в бесконечных сессиях в Whisky a Go-Go, родившаяся как лирическое прощание с бывшей возлюбленной “The End” стала превращаться в величественный психоделический опус.

Пульсирующая, оджазированная фактура органа Манзарека, синкопирующие переливы барабанов Денсмора, пронизанные тонкой, ориентальной, воспринятой Кригером через его кумира Рави Шанкара (обратите внимание – 1966 год! Джордж Харрисон только-только нашел для себя индийскую музыку и начал осваивать ситар) индийской мелодикой гитарные соло создавали завораживающий, гипнотический, погружающий в транс музыкальный фон. На этом фоне Моррисон, пропев припев (песня начинается с припева) и первый куплет, которые еще можно трактовать как расставание с любовью (Это конец, мой прекрасный друг/Это конец, мой единственный друг/Конец всем нашим грандиозным планам/Конец всему, что было/Не будет больше покоя и не будет больше сюрпризов/Конец/Я никогда больше не взгляну в твои глаза/Можешь ли ты вообразить/Как это будет/Безгранично и свободно/В отчаянном поиске чужой руки/В отчаянной стране), отправляется в смутное поэтическое странствие, насыщенное загадочной, позволяющей множественные толкования, а то и не поддающейся никакому толкованию образностью.

Затерянные в римской пустыне болиДети безумны,Все дети безумны.В ожидании летнего дождяНа краю города – опасность.Езжай по дороге, бейби.Странные сцены в золотом руднике.Езжай на Запад, бейби.Садись на змея, верхом не змееК озеру, древнему озеру.Змей, он длинный, длиной семь миль.Езжай на змее.Он стар и чешуя у него холодна.Запад – лучше всего.Запад – лучше всего.Доберись туда, а мы сделаем остальное.Нас ждет голубой автобус.Водитель, куда ты нас повезешь?