Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Оно – это магическое единство – самым наглядным и самым блестящим образом очевидно в этих двух песнях. Они – плод индивидуального творчества Леннона и Маккартни, и пусть даже каждая из них и несет в себе черты самобытного почерка своего автора и зачатки ставшего в итоге неизбежным отдаления и распада, тем не менее вместе они – вершина творческого союза, лежавшего в основе великой группы, в них в полной мере воплотились магия, поэзия, захватывающее композиционное и исполнительское мастерство зрелых музыкантов и трудно постижимая не только современниками, но и нами сейчас, вот уже более полувека спустя, дерзость замысла и окрыляющая возвышенность его исполнения.

Есть несколько причин, по которым я решил объединить в этой книге “Strawberry Fields Forever” и “Penny Lane” в одну главу.

Во-первых, обе песни увидели свет в один день в феврале 1967 года, когда были опубликованы вместе на выпущенном фирмой Parlophone, на которой до создания собственной Apple издавались Beatles, сингле-сорокапятке. В отличие от привычного и к тому времени давно уже ставшего стандартом рекорд-индустрии правила, на этой сорокапятке не было стороны “A” – «главной» песни и стороны “B” – песни второстепенной, идущей довеском к главной. Сингл Strawberry Fields Forever/Penny Lane был обозначен как double A-side, то есть обе песни – сторона “A”, обе в равной степени «главные». То есть даже с самого начала, при своем появлении на свет “Strawberry Fields Forever” и “Penny Lane” были соединены, как сиамские близнецы, и так вместе, в нерасторжимом единстве, они и существуют в истории группы.

Во-вторых, и та, и другая – часть грандиозного и так, увы, в полной мере и не реализованного замысла, который при своем зарождении получил условное название «ливерпульский альбом» – возвращение в город детства и заодно в само детство, такое, каким – психоделически-сюрреалистическим – оно виделось в том 1966 году, когда писались песни, в измененном непрекращающимся кислотным трипом сознании музыкантов.

Ну и в-третьих – то, о чем я уже сказал. Сопряженные вместе судьбой, эти две песни являют собой идеальное воплощение гармонии – при всех различиях, а иногда и непримиримых разногласиях – двух составивших единство Beatles гениальных сонграйтеров.

Ну, а теперь немного истории и даже предыстории.

В конце лета 1966 года Beatles чувствовали себя отчасти у разбитого корыта, отчасти в начале нового, неизведанного доселе, но очень интригующего пути. Летние концерты в Германии, Японии и на Филиппинах и последующий тур по США— тогда еще никто не знал, что это будут последние публичные выступления в истории группы – были насыщены скандалами и разочарованиями. Уже в Германии стало очевидно, что материал из только что записанного и вышедшего 5 августа альбома Revolver был слишком сложным: и для концертного воспроизведения, и для восприятия ставшей обычной за годы битломании истерически настроенной на крики и визги толпы молодых поклонниц, что не могло не вызывать раздражения стремительно двигавшихся в сторону серьезного рока артистов.

В консервативной Японии все было наоборот. Как представители фривольной и недостойной высокой культуры поп-музыки, они до тех пор были в стране персонами нон-грата, и принять их согласились только после официального признания британским правительством в виде высоких государственных наград[54]. В Токио они выступали в зале, где традиционно проводились ритуальные для Японии показательные бои мастеров боевых искусств. Это вызвало резкое недовольство – вплоть до угроз расправы – со стороны традиционалистов, в результате привело к усиленному присутствию полиции и сдержанному, если не сказать холодному, приему публики.

На Филиппинах они осмелились пренебречь приглашением жены президента Имельды Маркос посетить организованный ею прием и подверглись в отместку откровенно враждебному обхождению со стороны властей при отлете из аэропорта Манилы. По возвращении в Лондон они со все возрастающим недовольством и раздражением жаловались Брайану Эпстайну на чрезмерно насыщенный концертный график. Приезд в США сопровождался открытым скандалом – американская пресса подхватила вдруг сделанное Ленноном еще весной в интервью британской Evening Standard неосторожное и вырванное из контекста высказывание о том, что Beatles популярнее Иисуса Христа[55]. Растерянные и сбивчивые объяснения Леннона не помогли: в консервативном «библейском поясе» Среднего Запада началась откровенная травля: со сжиганием пластинок, нападками прессы, бойкотом концертов и демонстрациями протеста.

Все вместе переполнило чашу терпения, и сразу после возвращения из Сан-Франциско, где 29 августа 1966 года на стадионе Candlestick Park они сыграли свой последний концерт, было принято окончательное решение отказаться от опостылевших концертов, с тем чтобы полностью сосредоточиться на студийной работе.