Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо

История Джордана Белфорта вдохновляла кинематографистов и прежде. В 2000 году, еще до написания Белфортом мемуаров – к литературному творчеству его, кстати, подтолкнул сокамерник Томми Чонг, канадский актер и музыкант, прославившийся как участник комического дуэта «Чич и Чонг», осужденный за торговлю марихуаной, – по мотивам биографии «великого комбинатора» был снят фильм «Бойлерная» с Вином Дизелем и Джованни Рибизи, рассказывавший о маклерах низшей категории, обманывавших клиентов, продавая им т. н. «pink sheets» (акции высокорискованных компаний, незарегистрированных на бирже). Собственно, одной из ключевых сцен «Волка с Уолл-стрит» является проба пера Джордана Белфорта, после краха 1987 года снова оказавшегося на улице – именно в подпольной бойлерной, где торгуют дешевыми акциями неликвидных компаний, он демонстрирует чудеса бизнес-красноречия, убеждая на «холодном звонке» неизвестного ему клиента приобрести на 6000 долларов бросовых «ценных» бумаг. Новоиспеченные коллеги, завороженно слушая спич Белфорта, оставляют свои дела – на их глазах рождается звезда. Позже, нащупав золотую жилу, Белфорт сколотит команду из друзей детства, мало чем ему уступающих прирожденных мошенников. Запевалой в этой команде станет Донни Азофф, сосед по лестничной клетке, однажды просто спросивший Белфорта, сколько он зарабатывает в месяц, если ездит на такой дорогой машине. Персонаж Азофф – второй по значимости в картине, и сыгравший его Джона Хилл блестяще аккомпанировал ДиКаприо, без устали комикуя и поднимая градус абсурда каждым жестом или репликой. В реальности героя Джоны Хилла звали Дэнни Паруш, отсидев 39 месяцев в тюрьме за мошенничества в Stratton Oakmont, он в 2013-м опять оказался в центре финансового скандала – на этот раз как основатель медицинской компании во Флориде. Именно Донни, бесцеремонно донеся на Белфорта, отправит его, уже согласившегося на сделку с ФБР, за решетку.

У ДиКаприо с самого начала не было сомнений, что фильм должен быть выдержан в жанре остросоциальной сатиры, а значит, основная задача – демифологизировать и высмеять героя, ведь, несмотря на все свои прегрешения и проступки, он способен очаровать зрителя. Уже в «Бойлерной» персонажи иронично цитировали трейдера-инсайдера Гордона Гекко из легендарной картины «Уолл-стрит», хотя втайне и мечтали походить на Майкла Дугласа. В «Волке с Уолл-стрит», отчасти напоминавшем по стилистике постмодернистский анекдот, существовала опасность свалиться в моральный релятивизм, позабыв, что, вообще-то, эти смешные и славные парни – преступники, обокравшие тысячи семей. Как бы ни дистанцировался Скорсезе от пафоса Оливера Стоуна, откровенно восхищавшегося масштабом личности Гордона Гекко, юмористическая тональность могла привести зрителя к ложным выводам, которых так боялись менеджеры из Warner. В связи с этим кульминацией фильма становится воистину драматический момент – визит Донни к Джордану, уже находящемуся под домашним арестом. Его активы арестованы, на его щиколотке электронный браслет, в его холодильнике вместо магнумов с миллесимным шампанским лишь безалкогольное пиво, его жена практически с ним не разговаривает – и тут Донни предлагает боссу обо всем позаботиться, мошенники своих не бросают. Благодаря предложению Донни, воспринятому как настоящий акт доброй воли, Белфорт даст слабину и предупредит друга, написав на салфетке, что у него под одеждой микрофон. Увы, Донни передаст салфетку ФБР, ведь он пошел на сделку с властями еще раньше. У обмана, пропагандировавшегося Белфортом как единственно верный способ существования, оказалось чуть больше оттенков, чем хотелось думать протагонисту, даже не догадывавшемуся, что обмануть могут его самого. Стоит ли из предательства Донни сделать вывод, что Белфорт проиграл лишь тогда, когда наконец-то повел себя как человек, или считать, что главный герой за счет проявленного гуманизма имеет шанс на моральное оздоровление? Правда где-то посередине – окружающий мир равен Белфорту, герой и сформировавшая его среда плевать хотели на христианские заповеди, а в Конституции ценят лишь пятую поправку, но, только попав в беду, он понимает, зачем и суды, и тюрьмы, и банки украшает триада, гласящая «свобода, равенство и братство», – для проигравшего, для наконец-то уступившего сволочному миру человека эти три слова являются единственным спасением.