Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

С приездом в Харьков генерал-губернатора резко активизировались действия укрепленных им полиции и жандармерии. В апреле—мае прошли обыски и аресты²¹², сходки революционеров прервались: те из них, кто не был арестован, затаились или разъехались. Успели уехать из города Ковальская и Буцинский. Один из активных членов кружка, А. Сыцянко, увез запрещенную литературу и шрифт для печатного станка на хутор под Харьковом, принадлежавший его отцу. Кружок Ковальской — Буцинского прекратил существование, а вместе с ним, казалось, были искоренены последние революционные элементы в городе.

А в Харькове весной и летом 1879 г. жизнь шла своим чередом: шумели базары, в июле прошла традиционная Харьковско-Троицкая ярмарка (шерсть, кожи, овчина, мануфактура, хлеб, сахар). Возникали одни предприятия, разорялись другие. Открывались все новые частные банки и лопались старые. «Харьковские губернские ведомости» пестрели объявлениями о продаже помещичьих имений за долги с торгов. Покупатели их, как правило, являлись из буржуазии и купечества. Кипел разгул в публичных садах «Шато де Флер» и «Тиволи». Генерал-губернатор в особом циркуляре отметил, что здесь «не всегда соблюдаются правила благопристойности и приличия», грозил привлекать виновных к ответственности²¹³. В мае открылась выставка передвижников: в Харьков привезли полотна А. Куинджи, И. Репина, К. Маковского, Н. Ярошенко, К. Савицкого и др. Газеты объявляли, что на зимний сезон приглашена оперная и драматическая труппы артистов из Петербурга. Казалось, ничто не нарушит это мирное течение городской жизни.

Но в революционном подполье города работа не прервалась. В Харькове все лето — до августа — оставалась С.Л. Перовская с ее незаурядными организаторскими способностями. А. Сыцянко доставлял со своего склада запретную литературу оставшимся в Харькове товарищам — они продолжали вести пропаганду. В августе в город стали съезжаться студенты и учащаяся молодежь, тогда же прибыл и П.А. Теллалов — член И К возникшей после раскола «Земли и воли» организации «Народная воля». Он начал агитацию за ее программу, выдвинувшую первоочередной задачей завоевание демократических свобод. Из канцелярии временного генерал-губернатора в Третье отделение сообщалось, что во второй половине сентября среди учащейся молодежи, служащих на Курско-Харьковско-Азовс-кой железной дороге, и «некоторых личностей, проживающих в Харькове», проявляется заметное оживление, «усилились их сношения с неблагонадежными людьми, проживающими в Киеве, Одессе и других городах»²¹⁴. Теллалов вместе с И. Глушковым, А. Сыцянко,

В. Даниловым и другими местными революционерами основали новый кружок. Они распространяли среди студентов университета газету «Народная воля», доставляемую из центра: на железной дороге был знакомый кондуктор, через которого революционные издания переправлялись в южные города. Легально-радикальной библиотекой кружка пользовались рабочие и студенты. Кассу пополняли местные либерально настроенные помещики и предприниматели. Так, ежемесячно, при посредничестве Теллалова, от жены председателя Харьковской судебной палаты поступало 34 рубля серебром. Было налажено изготовление паспортов и разного рода документов для революционеров, переходивших на нелегальное положение. Харьковчане установили связи с полтавскими и киевскими революционерами²¹⁵.

В сентябре 1879 г. в связи с планами покушений на пути следования императора из Крыма в Петербург в Харьков прибывает группа народовольцев: члены ИК Н.Н. Колодкевич, А.В. Якимова, А.И. Баранников и агент ИК А.К. Пресняков. Среди них выделялся некто Борисов — могучий, высокого роста, русоволосый, с окладистой бородой. В нем сразу же признали вожака. Это был А.И. Желябов — один из основателей и руководителей «Народной воли», о поимке которого вскоре Лорис-Меликов будет мечтать. Желябов увлек харьковских революционеров, егце остававшихся в большинстве на землевольческих позициях, идеей борьбы за «гражданские права» как необходимом условии для работы в народе. Казалось бы, открыв войну против революционеров, Лорис-Меликов, с его огромным военным опытом, предусмотрел все до мелочей. Силы полиции и жандармерии были, как никогда, укреплены и дисциплинированны. Поголовная регистрация населения города (вплоть до переписи ночлежных приютов), полная регистрация наемных экипажей и извозчиков, которым были присвоены номерные знаки, — все это призвано было гарантировать невозможность существования в Харькове сколько-нибудь значительной группы нелегалов. Но и при всесильном генерал-губернаторе с его чрезвычайными полномочиями идет интенсивная подпольная работа, проходит съезд иногородних революционеров. (Заметим, что съезд землевольцев прошел в июне 1879 г. в Воронеже, центре губернии, также подчиненной Лорис-Меликову.) Но в ноябре все это закончилось.