И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Когда я попросил Брукмана и Каллу привести пример уже существующих исследований, они посоветовали получше изучить то, что психологи называют процессом переработки информации, – состояние активного познания, в котором человек раскрывает для себя смысл новой идеи, соотнося ее с тем, что ему уже известно. Например, вы могли бы описать фильм «Чужой» как «Челюсти

в космосе» (если уже видели «Челюсти»), но если вы сначала посмотрели «Чужого

», то, скорее всего, опишете «Челюсти» как «Чужой

в океане». Большую часть времени, живя «на автопилоте» или выполняя рутинные задачи, мы видим мир таким, каким ожидаем его увидеть, и в большинстве случаев это нормально, но мозг часто ошибается, потому что предпочитает жертвовать точностью в угоду скорости. Когда мы отказываемся идти на поводу у своего первого впечатления и пытаемся анализировать процесс своего мышления, мы можем прийти к чему-то новому, начав более глубоко понимать то, что, как нам казалось, мы уже хорошо знаем. Если коротко, то глубокая агитация, вероятно, провоцирует такой процесс переработки, предлагая людям возможность остановиться и подумать.

Дэйв Флейшер сказал, что людям нечасто выпадает возможность поразмышлять подобным образом. Ежедневные заботы отнимают у нас мыслительные ресурсы: надо выдать денег детям на обед, оценить свои действия на работе, договориться, кто отвезет машину в ремонт. Не имея возможности заняться самоанализом, мы становимся слишком самонадеянными в понимании вопросов, которые нам больше всего интересны. Эта самонадеянность превращается в уверенность, которая часто заставляет нас впадать в крайности.

Один из самых поразительных примеров тому – эксперименты с явлением, которое психологи называют иллюзией глубины объяснения. Когда ученые просили испытуемых оценить, насколько хорошо им знакомы такие вещи, как застежка-молния, туалет и кодовый замок, большинство людей отвечали, что они довольно хорошо разбираются в принципах их действия. Но когда экспериментаторы просили тех же испытуемых подробно объяснить, как все это работает, те, как правило, не могли ответить. То же самое было и с вопросами, касающимися политики. Когда их попросили высказать мнение о реформе здравоохранения, фиксированном налоге, углеродных выбросах и прочем, многие испытуемые придерживались крайних взглядов. Если экспериментаторы просили их обосновать свое мнение, они делали это с легкостью, но если им задавали вопрос, каким образом все это действует, они терялись и понимали, что знают гораздо меньше, чем думали. В результате они переставали следовать прежним крайностям в своих взглядах[42]

.

Брукман и Калла подозревали, что глубокая агитация также способствует появлению подобного рода сомнений, что является ключевым моментом в когнитивном развитии человека[43]. Эта идея принадлежит психологу Жану Пиаже, который впервые заметил, что маленькие дети не способны сомневаться. Другие люди воспринимают вещи, думают и верят иначе, чем мы, но пока эта способность не развита, мы живем в мире только одного разума – нашего собственного. В одном из экспериментов исследователи показали детям коробку из-под мелков и спросили, что, по их мнению, находится внутри. Они, конечно, ответили, что там мелки. Затем ученые показали им, что в действительности внутри свечи, и спросили, что сказал бы другой ребенок, который еще не видел, что на самом деле находится в коробке. Дети младше четырех лет ответили, что другой тоже назовет свечи.

Когда мы знакомимся с моделью сознания другого человека, мы также получаем возможность представить, каково это – быть другим человеком, видеть и чувствовать вещи как он, иметь другое мнение вследствие иного опыта. Подобное принятие другой точки зрения – когнитивная способность высокого уровня, требующая больших усилий. Мы не часто пытаемся это делать, если нет к тому побуждения.

Когда я спросил об этом ныне ушедшего из жизни психолога Ли Росса, он рассказал о своем наблюдении во время работы над урегулированием конфликтов в Северной Ирландии и на переговорах между Израилем и Палестиной, где ставки были очень высоки: люди редко принимали во внимание точку зрения другой стороны, если их специально не просили это сделать. По его опыту, каждая сторона была заинтересована только в том, чтобы озвучить свою точку зрения. По его словам, ни разу за сорок лет ведения переговоров в конфликтной ситуации никто не приходил с желанием узнать, как другие видят проблему[44].