И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Он еще раз напомнил мне, что ушел из церкви не потому, что изменил взгляды, – он их изменил, потому что ушел из церкви. А ушел он оттуда, потому что оставаться в церкви было невыносимо по другим причинам. И только уйдя, он смог понять, что, возможно, ошибается еще во многих отношениях. С этого и начался трудный период его возрождения. У него возникли проблемы с доверием, несколько раз он вступал в болезненные отношения. Он страдал от сильных приступов депрессии и даже ложился в психиатрическую клинику после того, как его потянуло на саморазрушительные действия. По его словам, все это было все равно что выкарабкиваться со дна колодца.

«В Уэстборо меня научили осуждать других. Теперь же было ощущение, что меня раздирает на части: одна часть меня хочет жить в безусловной любви, другая же все время помнит, что нельзя доверять окружающим».

* * *

Выслушав историю Зака, на следующий день я постучал в дверь баптистской церкви Уэстборо. Меня провели мимо комнаты с дешевыми диванами и деревянной отделкой к одной из трех крошечных скамей для гостей в конце помещения.

Я пришел рано. В церкви было пусто, лишь глухо гудели лампы. В одном конце помещения стоял старый орган рядом с таким же старым компьютером. На другом конце располагался ряд удобных кресел, на которых громоздились пластмассовые контейнеры, набитые безделушками. С кремовым полом, стенами и колоннами из дорогого красного дерева, помещение все же выглядело как-то провинциально, слишком просто, как подвал, отремонтированный в 1980-х годах. В тишине я попытался представить, как Фред Фелпс взывает к пастве с кафедры.

Я листал ламинированный сборник псалмов, который лежал в кармане на спинке стоящей впереди скамьи, пока не прибыли прихожане. Всего их было около сорока человек. Большинство прихожан церкви живут по соседству. Забор по периметру соединяет их дома, превращая квартал в своего рода комплекс с церковью на углу. Чтобы добраться сюда, они просто открывают заднюю дверь своего дома и идут по лужайкам.

Войдя, некоторые из них остановились, чтобы поприветствовать меня. Женщины были в длинных платьях и с покрытыми головами. Мужчины – в джинсах или брюках, кроссовках или туфлях, свитерах и куртках. Затем мы заняли свои места, и каждый получил по распечатанному экземпляру проповеди. Проповедник, один из старейшин, произнес ее слово в слово, пока все читали со своего листа. Проповедь была написана в разговорном стиле, с шутками и лирическими отступлениями. Как позже сказала Меган, это было еще одно нововведение старейшин. До этого Фелпс читал без бумажки и перескакивал с одной цитаты на другую по памяти, вызывая панику у аудитории, которая искала по всей Библии отрывок, на который он ссылался, а он тем временем уже переходил к другому.

Сегодня проповедь была об Армагеддоне и евреях. После 11 сентября Уэстборо стала одержима темой конца света, рассматривая атаку как знак от Бога, что они избранные и должны подготовиться. Несмотря на вывешенный на входе баннер, согласно которому открытки ко дню святого Валентина породили современные Содом и Гоморру, в проповеди лишь мельком упомянули о наступившем «греховном мирском празднике, прославляющем блуд и содомию», и совсем не было упоминаний о каких-либо других текущих событиях или политической обстановке. Они придерживались темы, а темой был конец света, к которому надо готовиться.

После проповеди я спел несколько гимнов, пожал несколько рук, рассказал, почему я пришел, и подслушал разговоры о том, как употреблять больше клетчатки, и о том, как быстро растут дети. Все были счастливы, улыбались, целовали детей, которые не обращали на это внимания и продолжали зачарованно разглядывать книги с мультяшными героями, рассказывающими правила орфографии. Я ожидал радостного прославления смерти американских солдат. Я ожидал, что на меня все обратят внимание, попросят уйти или наоборот не дадут этого сделать. Ожидая чего-то плохого, я погрузился в мысли, и чем больше думал об этом, тем больше ощущал какую-то тревогу.

Я вырос в Миссисипи и каждое воскресенье ходил в подобное место. Когда я стоял там и пел «Господи, покажи нам путь», было ощущение, что это самая обычная баптистская церковь, как любая из тех, в которых я бывал. Ни хорошая, ни плохая ее сторона меня не шокировала. Все было знакомо.

* * *

Когда служба закончилась, я вышел из парадной двери Уэстборо, перешел улицу и встретился с Кейтлин Кэмерон на крыльце Дома равенства.

Кейтлин – волонтер организации AmeriCorps Vista, одной из тех многих, что временно располагается в Доме равенства до окончания своей общественной работы. Она рассказала, что люди из Дома равенства нередко заводят разговоры с членами Уэстборо за утренним кофе, когда те выходят на улицу сменить текст на своих еженедельных ненавистнических плакатах. Они часто здороваются друг с другом, обмениваются несколькими словами, а затем уходят обратно каждый в свою реальность со своими истинами.