И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Меган сказала, что они всегда на это отвечают: «Да, но мы не бросаем камни. Мы стоим на общественном тротуаре и произносим слова проповеди». В ответ Абитбол сказал, что этот плакат призывает правительство бросать камни. «И я подумала: „Боже мой!“ Да, как же глупо. Теперь я понимаю, как это глупо». Меган почувствовала, что ей нечего на это ответить. «У тебя вроде как на все есть ответы, и они кажутся тебе хорошими. Кажется, что эти ответы правильные и правдивые, пока кто-то не скажет что-то, что заставит тебя сомневаться. И тогда ты думаешь: „Боже мой! Мы на самом деле призывали правительство к смертной казни!“»

Свернувшись калачиком в кресле, Меган писала сообщения и чувствовала себя растерянной. Абитбол продолжил. Он сказал, что, согласно ее толкованию Священного Писания, получается, что ее мать заслужила смертную казнь. «У нее не было бы возможности покаяться и получить прощение, и нашей семьи тогда бы не существовало». Она вспомнила другой плакат с надписью: «БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ, НЕНАВИСТЬ, МИЛОСЕРДИЕ И ГНЕВ» и поняла, что в Уэстборо никогда не рассматривали милосердие отдельно от самой церкви. «Милосердие было применимо только к нам».

Она не могла разобраться в этом потоке противоречий. Через несколько дней раздумий ей стало ясно, что если людям нетрадиционной ориентации даже не позволено покаяться, то это прямо противоречит основной доктрине церкви. Она впервые подумала: «Что мы творим?» Для них было так важно продемонстрировать, как они отличаются от людей вне церкви, что все остальное померкло. Что бы ни утверждали посторонние, они из принципа это отвергали, независимо от того, что об этом говорит Библия.

«Я помню, что в тот момент была в полной растерянности». Меган попыталась возразить против текста на одном из их плакатов, но другие члены церкви не приняли ее точку зрения. Они продолжили ходить с этими плакатами, а Меган решила прекратить это делать. Она больше не могла придерживаться этих взглядов – но боялась последствий, с которыми можно столкнуться, если сказать об этом открыто.

Вот так одно противоречие, по ее словам, открыло ей глаза на другие противоречия в их учении, и ее охватили сомнения. Тем временем ее активность в социальных сетях росла, она общалась с большим количеством людей, подобных Абитболу, которые шутили с ней и просто позволяли ей быть собой, людей, которые интересовались ее жизнью вне пикетов. Она начала листать ленты этих людей, смотреть их личные фотографии, читать их посты о еде и поп-культуре. Она спрашивала, как дела, если они казались чем-то расстроенными, и обсуждала с ними разные вещи помимо Священного Писания.

Когда Грейс предстала перед старейшинами, она подумала, что такого никогда не случалось ни с членами ее семьи, ни с теми, кто младше нее. «К тому времени, как это произошло, у меня уже был большой опыт общения в социальных сетях, где я начала замечать противоречивость наших доктрин. Впервые в жизни я почувствовала, что больше доверяю собственному суждению, а не мнению церкви. Мысль о том, что я могу быть права, а они могут ошибаться, до того момента никогда не приходила мне в голову».

* * *

Грейс и Меган начали переписываться, втайне от других подвергая сомнению авторитет старейшин. Тем временем Меган несколько раз побывала на свиданиях с молодыми людьми, не имеющими отношения к церкви, и ей очень захотелось найти романтического партнера, хотя раньше она отчаянно подавляла в себе это желание. Отношения с людьми вне церкви женщинам были запрещены, поэтому она скрыла назревающий роман с мужчиной, с которым познакомилась в социальной сети, а затем продолжила общаться в мессенджере. Он не раскрывал своего имени, называя себя просто К. Г. Меган начала слушать музыку и читать книги, которые он упоминал в их тайном общении.

Тем временем ограничения повседневной жизни прихожан становились все более суровыми. Каждое из них подкреплялось словами Священного Писания: «Воздержитесь от всякого рода зла» – настолько неоднозначными, что эту неоднозначность можно устранить в любую сторону, чтобы оправдать почти все что угодно. Грейс больше не могла ходить в парк и лазать по деревьям. Ей говорили, что это проявление зла. Цветной лак для ногтей был запрещен. Женщины должны были носить рубашки, закрывающие шею, и платья, прикрывающие колени. Если они отправлялись в магазин, чтобы купить себе одежду, все покупки сначала должен был одобрить мужчина. Одна из двоюродных сестер Меган была отлучена от церкви, потому что взбунтовалась против всего этого.

Как-то после ввода этих правил муж Линдси, Джастин, написал Грейс сообщение в социальной сети. Грейс опасалась, что об этом узнает церковь, и сама рассказала все старейшинам. Они предупредили: еще одно нарушение – и ты будешь отлучена. Более того, старейшины во всеуслышанье поведали об этом всей семье. Вот тут для Меган и наступил переломный момент. Они вместе с Грейс как раз красили подвал в доме их тети, когда у нее случился «момент ужасающей ясности».