«Все дело в принадлежности к сообществу, – ответила она, по сути повторив то, о чем говорила мне Кейтлин на крыльце Дома равенства. – Меня окружают люди, которых я люблю и которые любят меня, которые постоянно демонстрируют мне свою любовь своими поступками. Для человека это как воздух. И когда ты растешь в такой среде, особенно в Уэстборо, где все крайне догматично… – она попыталась подобрать правильное слово. – Мы все время думали и говорили о библейских стихах и о фактах, подтверждающих наши взгляды. Мы читали Библию каждый день. Мы запоминали стихи каждый день. Мы стояли на улицах, разговаривали с людьми, защищая эти убеждения каждый день. Это был нарратив, история, которую мы рассказывали. Было столько причин верить. Был опыт, который подтверждал, что все правильно, что это верный путь. Все это очень затягивает».
Я сказал, что это логично, вот и исследования подтверждают ее слова. И тем не менее, как же насчет пикетов? Почему они ни разу не усомнились?
«С тех пор, как мне исполнилось пять лет, я стояла на улицах с пикетами. Я оказалась в таких обстоятельствах, когда должна была защищать наши убеждения. А чтобы это делать, нужно было очень хорошо все это знать и понимать. Ты должен уметь мгновенно отвечать на любые вопросы, потому что обстановка во время протестов очень сумбурная. Люди могут на тебя наброситься с неприкрытой злостью и агрессией. Нужно быть готовым отреагировать. От нас требовалось и это. Быть готовым ответить. „Будьте всегда готовы всякому требующему причины вашего упования дать ответ с кротостью и страхом“. Так что твоя способность отстаивать убеждения прямо пропорциональна возможности спастись. Вот так».
По словам Меган, она до сих пор обнаруживает, что в чем-то заблуждается. За три года до рождения Селви она прочитала все книги о воспитании детей, которые только смогла найти, но основной источник ее знаний – это наблюдения за тем, как другие люди обращаются с детьми. Она говорит, что раньше ее шокировало, когда дети устраивали истерику на людях, и их родители при этом не сходили с ума.
Я сказал, что это напомнило мне об идее Пиаже, которую мы обсуждали ранее: когда мы узнаем, что что-то ошибочно, и понимаем, что источник, из которого мы это узнали,
«Да, так было со мной. И я иногда задаюсь вопросом, сколько раз у меня действительно случалось осознание год назад, несколько месяцев назад. Сколько их нужно, чтобы кто-то в конце концов пришел к тому, к чему пришла я?» Меган рассказала о жестоком обращении, взбучках и гораздо худших вещах, от которых страдали она, Грейс и Зак.
«Это определенно был перебор, – сказала она, – и случалось такое нередко. Я была уверена, что сама никогда такого не сделаю. Я не смогла бы ударить свою дочь. Я никогда не допускала такой мысли». Но более глубокое озарение для Меган заключалось в том, насколько более эффективной может быть поддержка эмоций, которые испытывают маленькие дети.
«Удивительно, насколько быстрее все негативные эмоции сходят на нет, если позволить ребенку их прожить. Если быть рядом, чтобы поддержать его в этих эмоциях, а не пытаться их подавить. Поразительно, как вели себя не только мои родители, но и мой старший брат, обращаясь со своими детьми. Чем сильнее они давят, тем больше дети сопротивляются. Они просто усложняют жизнь себе и детям. И удивительно видеть, как моя дочь реагирует на то, что моя семья, вероятно, сочла бы потаканием. Они такое обращение посчитали бы ошибкой. Но это просто потрясающе, настолько она эмоциональная, умная и понимающая! Когда нянчит свою куклу, как будто это ребенок, который плачет, то говорит ей, что плакать нормально, расстраиваться нормально».
Уэстборо покинули четверо детей Фреда Фелпса и более двадцати его внуков[106]. Прихожане этой церкви не изолированы от мира. Взрослые по-прежнему работают в общине, а дети продолжают ходить в местную школу. Будучи в церкви, Зак мог играть в