И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

В одном исследовании, проведенном после 11 сентября, приняли участие люди, активно поддержавшие войну в Ираке. Половине из них было дано задание, в котором оценивалось, насколько для них важны ценности патриотизма. Затем их попросили вспомнить случаи, когда они действовали в соответствии с этими ценностями. Другая половина выполнила задание, в котором оценивалось их чувство юмора и креативность. Затем часть участников беседовали с учеными, на которых были значки в виде флага, а другая часть – с экспериментаторами в лабораторных халатах. После каждому из них дали прочитать доклад, содержащий критику внешней политики Соединенных Штатов, из которого следовало, что страна ответственна за то, что привело к войне. Большинство испытуемых просто отвергли факты и аргументы из этого доклада. Не сделали этого лишь те, кто подтвердил на деле свою приверженность главным ценностям, и те, кто чувствовал, что они беседуют с единомышленниками. При этих условиях испытуемые рассматривали факты более вдумчиво и беспристрастно[133].

В другом исследовании ученые разделили испытуемых, выступающих за право женщины на аборт, на две группы. Одна группа написала эссе о том, как они сделали для другого человека что-то хорошее, а вторая группа – о том, как они однажды задели чьи-то чувства. Затем каждого испытуемого из обеих групп попросили представить себя депутатом, который собирается обсудить новый законопроект о правах на аборт с представителем оппозиции. Испытуемые, которые, написав эссе, получили возможность подтвердить, что они хорошие люди, гораздо чаще шли на компромисс и приходили к согласию со своим идеологическим оппонентом, чем те, кто описывал не самые лучшие свои проявления, а потому в данный момент сомневался в себе.

Чарли присоединился к конспирологическому сообществу вследствие того, что психологи называют оппозиционной идентичностью: он считал себя бунтарем, выступавшим против существующего положения дел и, как сказал бы сам Чарли, против правящей элиты. Оказавшись внутри сообщества, он проникся его психологией. Следовать убеждениям труферов значило быть благонадежным для своих товарищей. Но в конце концов он понял, что убеждения, которые когда-то привели его к теориям заговора 11 сентября, не сделали его таким уж особенным человеком в этом мире. Это выяснилось, как только он смог поделиться этими убеждения в рамках «Сока правды». В отличие от других труферов, он смог посочувствовать вдовам и вдовцам, а также услышать, что говорят эксперты по сносу зданий. Как следствие, коллеги-труферы показались ему черствыми и ограниченными.

Если мы чувствуем, что наше поведение не соответствует нашим собственным ценностям, если мы не считаем себя хорошими людьми по тем параметрам, которые для нас важны, у нас появляется желание всячески доказывать обратное. И делаем мы это, публично поддерживая убеждения значимой для нас группы людей в надежде, что таким образом заслужим расположение товарищей. Но если мы уверены в себе, то уже не так боимся согласиться с какими-то новыми фактами, опровергающими нашу позицию, или принять новую точку зрения. И эта уверенность становится сильнее, если мы знаем, что есть не одна группа людей, где нас поддержат, и мы, если что, всегда можем уйти от тех, кто нас строго судит и критикует, в какое-то безопасное место, где нас примут такими, какие мы есть. Если мы помним о своих главных ценностях, которые в той или иной степени разделяют разные группы, нам важно, чтобы и наши товарищи тоже жили в соответствии с ними. Если мы осознаем, что наши группы не соответствуют этим ценностям, как это было у Меган и Чарли, мы можем считать себя вправе уйти. В этом случае, даже изменив свое мнение, мы будем чувствовать себя в безопасности[134].

* * *

История Чарли показывает, что сопротивление очевидным фактам может быть вполне оправданным, если у человека нет никакой системы поддержки. Когда он признал, что заблуждался, и изменил свое мнение так, что противопоставил себя сообществу труферов, они сделали то, чего большинство людей больше всего боится: стали избегать его, а затем подвергли травле.

Но, как показывают истории Меган, Зака и Чарли, при более благоприятных условиях даже людей, находящихся в ловушке племенной психологии, можно убедить изменить свое мнение. Даже мальчики в эксперименте «Пещера разбойников», где они в каком-то смысле воссоздали «Повелителя мух» в летнем лагере, смогли измениться. Когда экспериментаторы поставили перед этими двумя племенами общие цели – например, починить двигатель автобуса, который отвезет их домой, – они смогли преодолеть племенную психологию и начать работать сообща. Позже они объединились в одно сообщество и даже домой ехали все вместе[135].

Я спросил Тома Стаффорда, психолога и ученого-когнитивиста, изучающего процессы принятия решений и обучения в Университете Шеффилда, почему, по его мнению, в современном мире процветают субкультуры, не приемлющие реальных фактов – например, всевозможные секты, движения труферов и антипрививочников[136].