И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

«Истина социальна», – сказал на это Стаффорд. По его словам, проблема конспирологов в том, что они существуют в социальных группах, которые не живут по законам социума. Настоящее племя живет в шумном сообществе, где нет недостатка в общении. «Когда вы видите, как кто-то плачет, вам хочется плакать вместе с ним, – сказал Стаффорд. – Вы вместе едите, вместе охотитесь и вместе строите, тогда как все эти секты очень закрыты, и у них обычно странная иерархическая структура». Если вы общаетесь только с помощью текстовых сообщений, то не видите, как люди плачут. «Социальные нормы там все еще присутствуют, но в ненормальной социальной структуре».

Конспирологи и маргинальные группы могут придерживаться собственных правил, о которых они договорились, но настоящего согласия при этом нет, есть только видимость согласия. Они бы это поняли, если бы проводили время вместе. Но поскольку такое случается редко, то каждый из них думает что-то свое и по-прежнему полагает, что его поддерживает племя. У них нет возможности встретиться лицом к лицу и поспорить, поэтому нет развития идей, нет основной теории, которая проходит проверку критикой и становится только сильнее благодаря необходимости постоянно ее защищать. Каждый может верить в разные теории по поводу 11 сентября или считать вакцины вредными и даже не знать, сколько людей придерживаются другого мнения. Несмотря на разницу убеждений, люди в этих сообществах не стремятся спорить друг с другом – но все они продвигают общие идеи, даже если не согласны с ними.

Стаффорд сравнил это с тем, как обстоит дело в медицине. «Настоящий врач не будет пытаться защищать абсолютно все, что относится к медицинской науке, – заметил ученый. – Он скажет: „Возможно, где-то здесь есть ошибка, но мы не знаем, в чем именно“, или „Мы не знаем, каким образом, но похоже, это работает. Возможно, поэтому мы сейчас используем это на практике, хотя еще десять лет назад этого не делали“. Тогда как конспиролог просто обязан защищать абсолютно все».

Стаффорд предложил мне познакомиться с психологическими исследованиям по вопросам ведения дискуссий. Очень часто, порознь сидя за компьютерами и участвуя в каком-то общем обсуждении, люди, попавшие в ловушку племенной психологии, думают, что они рассуждают сообща, но по сути коммуникации нет и каждый размышляет в одиночку.

* * *

Хотя мы и меняем взгляды постоянно, но делаем это осторожно. Для всех обучающихся организмов, биологических или искусственных, обновление устаревших данных – баланс между риском и выгодой. Если мозг полагает, что риск ошибиться перевешивает любую потенциальную выгоду от изменения своей точки зрения, мы выбираем ассимиляцию вместо аккомодации, и в большинстве случаев это идет нам во благо.

Если ваш сосед по комнате скажет, что пить отбеливатель совершенно безопасно и даже полезно, вы, вероятно, измените свое мнение о соседе, а не об отбеливателе. Но вы все же измените мнение о чем-то. До обмена мнениями мышление всегда не то, что после него, и это характерно только для человека. Каждое способное учиться существо может изменить свои представления посредством опыта, но только люди могут использовать свой опыт, чтобы изменить мнение других, даже незнакомых. После разговора со Стаффордом мне захотелось узнать об этом больше. В следующей главе мы рассмотрим, как мы получили эту способность и почему.

* * *

«Правда по своей сути племенная, – сказал мне Чарли. – С 2009 по 2011 год я общался только с очень странными людьми, склонными верить в заговоры. Так что я был в субкультуре, оторванной от общепринятых взглядов».

По его словам, съемочная группа, снимавшая сериал «Конспирологическое путешествие», помогла ему, потому что они были «непохожими на других, интересными людьми», такими, каким он видел себя, какой он видел Стейси, какими были те люди, с которыми он общался на «Соке правды», «и при этом у них не было конспирологических убеждений». Это добавило ему уверенности, благодаря чему он допустил возможность, что был неправ. Тот факт, что он провел с этими людьми десять дней и чувствовал себя ближе к ним, чем к труферам, вызвал в нем диссонанс, от которого он не мог избавиться. Он сказал, что это и побудило его выслушать мнение экспертов.

«Я всегда искал свое племя, и что-то начало происходить в моем мозге во время той поездки, – сказал Чарли. – После всех моих новых встреч я начал понимать, что племя, частью которого я был, возможно, состояло из психически нездоровых людей».

Я спросил его, есть ли шансы изменить мнение людей, если большинство из них не в состоянии сделать то, что сделал он. Если человек не согласен с тем, что климат меняется, невозможно просто взять и отправить его в Антарктиду на встречу с ученым, изучающим образцы горной породы. Даже если бы мы могли это сделать – не каждый отважится пойти против своего племени. Не у всех есть система поддержки, какая была у Чарли.