И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Те, кто выиграл, как правило, говорили: «Да, я хотел бы сыграть еще раз», имея в виду: Я в плюсе, так что могу рискнуть. Но и те, кто проиграл, тоже отвечали согласием, правда, мотивы у них были другие: Мне нужно отыграть то, что я проиграл. Независимо от выигрыша или проигрыша, они находили причину для второй игры. А дальше самая непредсказуемая часть этого исследования: во второй игре людям не сообщали результат подбрасывания монеты. И даже несмотря на то, что большинство уже соглашалось сыграть независимо от результата, – теперь, когда этот результат им не сообщили, они больше не захотели подбрасывать монету. Почему? Потому что без этого они не могли найти причину, чтобы оправдать свое решение продолжить игру. Почему бы не сказать: «Будь что будет, я соглашусь». Но они этого не сделали, потому что не могли[146].

* * *

Исследования показывают, что люди очень хорошо разбираются в причинах поведения других, но совершенно не способны понять свои собственные мотивы.

В исследовании 2014 года, в подготовке которого участвовал Мерсье, группа швейцарских ученых-когнитивистов под руководством Эммануэля Труша с помощью небольшой хитрости заставила людей более вдумчиво оценивать свои собственные доводы, создав впечатление, будто они принадлежат другим людям.

Для этого испытуемые должны были прочитать ряд вопросов, прийти к ряду выводов, а затем написать аргументы в защиту этих выводов. Например, им дали информацию о продуктовом магазине, где продавалось много фруктов и овощей. Некоторые из яблок не были органическими. Затем ученые спросили: «Уверены ли вы, что в этом магазине продаются органические фрукты[147]?» Правильный ответ заключался в следующем: с уверенностью можно сказать только то, что некоторые из продающихся в магазине фруктов не являются органическими. Однако в ходе исследования многие сделали вывод, что в магазине нет органических фруктов, а затем сказали, что ничего однозначно утверждать нельзя[148].

После того как испытуемые сделали выводы, ученые попросили их написать, почему они так считают. Если они обнаруживали ошибку в своих рассуждениях, то имели право сделать другой вывод. Но подавляющее большинство отказывалось что-либо менять. Независимо от того, правы они или нет, люди продолжали придерживаться своих первоначальных выводов и приводили оправдывающие их соображения. На следующем этапе эксперимента испытуемым сказали, что теперь они смогут прочитать ответы других людей, и если им покажется, что другие привели более убедительные аргументы, можно будет изменить свои ответы. Но кое о чем экспериментаторы умолчали: в этих ответах была произведена некоторая подмена.

В одном из вопросов предполагаемые доводы другого человека на самом деле принадлежали самому испытуемому. Как и предсказывали Мерсье и Спербер, когда испытуемые думали, что эти ответы чужие, 69 процентов из них отвергали собственные неверные аргументы и меняли ответ на правильный. Когда их ошибочные доводы подавались как аргументы других людей, недостатки внезапно становились очевидными.

«Люди воспринимают рассуждение неправильно, – сказал мне Мерсье. – Они считают, что это инструмент индивидуального познания. И если бы в этом заключалась функция рассуждения, было бы ужасно. Из всех существующих механизмов этот был бы наименее пригодным. Он бы делал прямо противоположное тому, что вы хотите». Рассуждая в одиночку, мы только и делаем, что ищем подтверждения своей правоты, «и тут уже не важно, убедительны наши доводы или нет. Это очень поверхностный и узкий подход».

Если никто не скажет вам, что есть и другие точки зрения, если никто не укажет на нестыковки в ваших теориях, если нет никого, кто выявлял бы слабые места в ваших рассуждениях, выдвигал контраргументы, указывал на потенциальный вред или угрожал санкциями – вы так и будете крутиться как белка в эпистемологическом колесе. Короче говоря, когда вы спорите сами с собой, вы всегда выигрываете.

Мерсье и Спербер говорят, что функция рассуждения состоит в том, чтобы отстаивать свою точку зрения в группе, а не наедине с собой. А потому ее надо рассматривать в рамках так называемой «интеракционистской модели[149]». В этой модели рассуждение – наша врожденная способность, которая развивается по мере взросления. В первую очередь мы социальные животные, и только во вторую – индивидуальные мыслители. Способность к общению у нас возникла в процессе эволюции, а индивидуальное рассуждение – это психологический механизм, который развился под давлением среды, где дезинформация неизбежна. В такой среде предвзятость подтверждения оказывается очень полезной, как и предвзятость вообще.