И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Если все это правда, то почему в социальных сетях сплошь споры и разлады? И Мерсье, и Стаффорд сказали мне, что главная причина – в желании людей показать себя хорошими спорщиками вместо того, чтобы прийти к правильным рассуждениям. Споры в сети могут выглядеть как совместное размышление, но если при этом нет совместных мыслительных усилий, если люди изолированы от внешних точек зрения, то они, по сути, спорят сами с собой.

Вступая в дискуссию, мы склонны становиться жертвами того, что правовед Касс Санстейн называет «законом групповой поляризации», согласно которому группы, формирующиеся на основе общих взглядов, со временем становятся более категоричными и поляризованными. Это происходит потому, что, когда мы хотим быть центристами, но другие в нашей группе занимают гораздо более крайнюю позицию, нам, чтобы остаться в центре, приходится сдвинуться в их направлении. В итоге люди на крайних позициях сдвигаются еще дальше, чтобы дистанцироваться от центра. Этот замкнутый круг, основанный на постоянном сопоставлении себя с другими, приводит к тому, что группа в целом со временем становится все более поляризованной, а по мере достижения согласия никто в группе уже не будет возражать против этого[152].

В вопросах морали и политики мы часто полагаемся на экспертов и представителей власти. «Полагаться на экспертов вполне разумно, – пишут Мерсье и Спербер. – Если бы мы этого не делали, то были бы невежественны в широком спектре важных вопросов, по которым у нас нет ни личного опыта, ни знаний. Но если мы доверяем экспертам, то уже не придаем большого значения оспаривающим аргументам третьих сторон»[153].

Несмотря на эти психологические ловушки и риторические эхо-камеры, по мнению Мерсье и Спербера, совещательной демократии ничего не угрожает[154]. Проблемы возникают только тогда, когда мы выходим из контекста, в котором развивался спор. Отмена рабства стала именно результатом широкомасштабной дискуссии на законодательном уровне. Согласно исследованиям политологов Роберта Лускина и Джеймса Фишкина, общественные собрания католиков и протестантов после серии терактов, устроенных националистами в Северной Ирландии, показали, что люди в состоянии сильной тревоги и гнева с готовностью меняют свои взгляды и корректируют ошибочные представления по поводу экстремистских проявлений в своем сообществе[155].

* * *

Мерсье и Спербер твердо убеждены в том, что наши рассуждения не являются ошибочными или иррациональными, а только лишь предвзятыми и поверхностными. При этом они вполне разумны и уместны в том контексте, в котором возникли, в той информационной среде, где нам приходилось отстаивать свою точку зрения и пытаться прийти к согласию с другими во имя общих целей[156]. «Другими словами, – объясняет Стаффорд, – главная мысль заключается в том, что человеческий разум развился, чтобы убеждать других (и скептически относиться к попыткам других убедить его)».

Мерсье, Спербер и Стаффорд уверены: все это означает, что пузырь фильтров – лишь временная помеха, к тому же он вполне проницаем. Конечно, интернет облегчает формирование групп вокруг наших предвзятых и необдуманных рассуждений, но он также позволяет выяснить, что думают по этому поводу те, кто не входит в наши группы. Загляните в любую социальную сеть, где все друг с другом спорят и перебрасываются разными неудачными идеями. Даже если вы будете молчать, кто-то обязательно выскажет мнение, похожее на ваше, а кто-то обязательно с ним поспорит. Даже будучи просто зрителем, мы можем понять, когда выявляются слабые стороны нашей аргументации.

Для Стаффорда это означает, что, если мы сможем создать лучшую онлайн-среду, которая не будет нам помогать избегать споров, а вместо этого увеличит шансы на продуктивные споры, мы сможем оглянуться назад на нынешний эпистемологический хаос и увидеть, что это был вызов, который мы преодолели с помощью науки. Он с оптимизмом смотрит в такое будущее. Вот что он сказал мне: «Подобно микробам, дезинформация существовала всегда, и правду всегда было трудно найти. В городах была антисанитария… вот и нам придется из поколения в поколение осваивать информационный эквивалент мытья рук».

Мне стало интересно: если все это правда, то, когда чей-то аргумент вызывает у меня чувство «я могу быть неправ», что отличает его от менее убедительных аргументов? Как я упоминал во введении, работа Мерсье и Спербера показывает, как тысячи лет обмена информацией развили в нас способность убеждать и поддаваться убеждению, особенно когда мы чувствуем, что наша группа растеряна, введена в заблуждение или ошибается. Но что увеличивает вероятность того, что чьи-то убедительные слова изменят мое мнение? В следующей главе мы подробнее рассмотрим, как мы воспринимаем аргументы тех, кто хочет нас убедить, а потом углубимся собственно в психологию убеждения.

8. Убеждение

К 1980-м годам исследования в области убеждений находились, мягко говоря, в плачевном состоянии.