И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Он снова повторил, что нужно быть честным. Спросите прямо: «С вашего согласия, я хотел бы вместе с вами исследовать размышления, лежащие в основе ваших утверждений, и, возможно, поспорить с вами, чтобы они укрепились или ослабли, потому что главное – чтобы мы оба разошлись, лучше понимая самих себя», – приблизительно так. Но если для вас это не является целью, то не сработает. Сымитировать невозможно.

Скажите собеседнику: «У меня нет желания представить вас в ложном свете, поэтому, пожалуйста, поправляйте меня. У меня нет желания обмануть вас, поэтому, если я неправильно воспринимаю ваши слова, укажите мне на это». Не перебивайте его. Не торопите его. Дайте ему возможность делать паузы. Не подменяйте смысл его слов и его выводы своими. Сосредоточьтесь на его мышлении, отвлекитесь от своего. «Я хотел бы узнать, оправдана ли ваша уверенность. Не в том смысле, что я хочу доказать свою правоту, – я ведь не специалист, да и времени на это у нас все равно нет. Поэтому мы не будем обсуждать, верны эти утверждения или нет. Я просто хочу вместе с вами расследовать, насколько обоснована ваша убежденность в этих выводах».

Вы просто пытаетесь помочь собеседнику выйти из замкнутого круга и подняться на более высокий уровень – в состояние метапознания. Нельзя скопировать свои рассуждения и вставить в голову другому, вот в чем дело, сказал Энтони. Вы ведете человека через его же рассуждения, чтобы он мог их понять. «Вот и все. Удивительно, но это все».

* * *

Наблюдая за работой Энтони, а затем слушая, как он объясняет принцип действия метода, я не мог не заметить, что уличная эпистемология и глубокая агитация невероятно похожи во многих отношениях.

Да, глубокая агитация ставила своей целью изменить мнение людей, чтобы оно совпало с мнением агитаторов, и это была работа не столько с убеждениями, сколько с установками, хотя убеждения тоже важны. Но задача также состояла в том, чтобы заставить людей задуматься о собственном мышлении, о том, почему они так уверены в своих убеждениях, – и это удавалось даже лучше, чем работа собственно с разногласиями в утверждениях и фактах.

Уличная эпистемология также перекликается с теми четырьмя шагами, которыми со мной поделилась Меган Фелпс в качестве руководства по общению с людьми из таких групп, как Уэстборо: заверьте собеседника в своих добрых намерениях, сохраняйте спокойствие, задавайте вопросы, аргументируйте. Я также заметил в этом элементы ELM и HSM – создание доверительной атмосферы, общение лицом к лицу, помощь в процессе размышлений, ограничение отвлекающих факторов, актуальность сообщения для собеседника, терпеливое слушание. Прежде всего надо поощрять собеседника в активной обработке информации и направлять его по «центральному маршруту», чтобы гарантировать, что изменение в его мышлении закрепится надолго.

Энтони показал мне пирамиду, которую он использовал в обучении: маленькая верхняя часть – ЧТО, середина – ПОЧЕМУ, и КАК – внизу, что соответствовало степени важности в процессе обсуждения: первое – самого убеждения, второе – его причин и третье – того метода, каким оцениваются причины. И я вспомнил о слоях пирога – схеме, используемой в методе глубокой агитации. Мне стало ясно, что разные люди независимо друг от друга открыли принципы, которые лучше всего работают, когда дело доходит до убеждения.

По разным причинам и для разных целей они годами применяли свои методы в тысячах разговоров, отбрасывая то, что не работало, оставляя то, что работало, пока не обнаружили нечто надежное. Они были похожи на изобретателей с разных континентов, которые пытались построить первый самолет, тогда как открытия только и ждали своего часа. Поднявшиеся в небо летательные аппараты, естественно, были похожи, потому что в их основе одни и те же законы физики. Точно так же процесс убеждения, будучи доведенным до совершенства, всегда один и тот же, потому что мозг у всех людей работает по одним и тем же принципам, где бы люди ни общались.

Это стало еще очевиднее, когда я встретился с Карин Тамериус из Smart Politics[172] через несколько недель после встречи с Энтони Магнабоско.

В ответ на мои выступления в соцсетях она обратилась ко мне по электронной почте с вопросом, не могу ли я помочь ей связаться со специалистами в глубокой агитации и уличной эпистемологии, потому что она тоже наткнулась на что-то подобное. Будучи психиатром, она подумала, что те же принципы, которые применяются в терапии, могут сработать и в политических дискуссиях, и начала вести беседы очень похоже на то, как это делали Leadership Lab и Энтони Магнабоско, и с аналогичными результатами. Она создала Smart Politics, чтобы научить прогрессивных людей вести разговоры с консервативными родственниками, и недавно написала статью о своем стартапе для The New York Times. Она даже создала «дядюшку-робота» – простой искусственный интеллект, который мог имитировать спорящего родственника.