Я была в твоей шкуре. Долгая дорога в сторону жизни

А вот этого делать нельзя. Щелчок – и что-то происходит со зрением. Оно сужается до красного китайского термоса с цветочками, стоящего на тумбочке.

Удар – вскрик – хлопанье дверью. Мария медленно кладёт помятый термос на место, садится на стул и начинает спокойно кормить сына завтраком.

Дверь обезьянника открывается, и её ведут по длинному коридору к кабинету с табличкой: «Начальник отделения милиции полковник Шкодо Б. Г.».

Пожилой мужчина с неожиданно добродушным лицом перебирает лежащие на столе бумаги.

– Заявление потерпевшей, свидетельское показание мужа, медицинское заключение. Ну что, голубушка, – делает он паузу и поднимает глаза, – проголодалась? Вон, бери чай, кекс. Дочка принесла.

– Солёный какой, – пытается улыбнуться Мария, пробуя сдобный духовитый кулич.

– Да не плачь ты. Таких мамаш из Бурденко часто приводят. Кого домой отправляем, кого в психушку. Уголовное дело о – «…нанесении тяжких телесных повреждений» – заводить не будем. Пусть родственнички гражданский иск подают. Беги в больницу к сыночку своему. Пасха.

Улица встретила Марию празднично зажжёнными фонарями. «Христос воскрес! – поняла она и вдруг запела сильным красивым голосом: – А что я не умерла, знала голая ветла, да ещё перепела с перепёлками».

Из серой мглы неожиданно возник мужчина. Он шёл по пляжу к ней навстречу. «Это не Артур, – испуганно встрепенулась Мария. – Он испарился сразу после Пасхи. Наверное, Толик, больничный ухажёр. Нет, обозналась».

На выдохе

В конце июня в Москве стояла изнуряющая жара.

Она села в троллейбус на остановке Шмитовский проезд, огляделась и заметила, что на неё смотрит молодой мужчина. Светлые глаза, тонкая кость, русые волосы. Совершенно в её вкусе. В другое время этот взгляд был бы ей приятен. Но не сегодня. У неё был всего час свободного времени и определённая цель: успеть доехать до Белорусского вокзала – передать курьеру с кафедры зачётную ведомость по преддипломной практике и вернуться обратно. Кроме того, она была не при параде и вовсе не хотела, чтобы на неё обращали внимание. Застиранная, неопределённого цвета майка, синяя линялая юбка на резинке, растоптанные босоножки. Наряд скорее для дачи, чем для взглядов незнакомых мужчин. Она это понимала, но её это не трогало. Её давно перестали интересовать мужчины. Правда, в последнее время она с недоумением ловила на себе их заинтересованные взгляды, удивлялась этому вскользь и тут же забывала.