Я была в твоей шкуре. Долгая дорога в сторону жизни

Справа метрах в пятидесяти от дороги зверь. Не собака. Палевая шерсть на туловище, острая чёрная морда, хвост больше тела. Шерсть густая, лоснится то ли от дождя, то ли от наетых за лето боков. Лиса. Стоит посреди луга в странной позе и дёргается. Господи, так блюёт, родимая. Даже неловко как-то, словно подсматриваю приватную, до одури чужую историю. «Отравили? Или беременная?» – мечется в мозгу скупая женская идея. Плохо ей так, что аж чувствую через броню машины и жалкий конфитюр дождя на стёклах. Жалко её. Или она чистится? Говорят, животные травы нажрутся и потом организм чистят.

Может, и мне? Очиститься от страхов и неопределённости, от запоздалых раскаяний и лености, от удушливой необходимости, от бытовой стёртости. Ну, право, не травой же?

Да и разве когда там, «под ложечкой», токсично и неумолимо свербит, этим поможешь? Просто сырое дыхание осени. Просто deviation. Раскопки.

Останавливаю машину у пекарни в незнакомой деревне, куда завёз навигатор.

В пекарне крохотное кафе – три стола, барная стойка, кофемашина. И никого. Мне сейчас туда надо, в тепло, тишину, к кофейно-сдобным запахам, чтобы успокоить свои неуютные мысли.

Прошло уже почти два года, как Нина заболела лейкемией. Диагноз ещё не снят, но лечение подходит к концу, каких-то 3–4 месяца, совсем немного по сравнению с предыдущим пережитым адом. А разваливаться начинаю уже сейчас. Больничные психологи, две молодые бельгийские рыжие девчонки-молодухи, похожие, как сёстры, предупреждали: дочь выздоровеет и через некоторое время забудет всё страшное, что с ней случилось, ей всего-то шестнадцать, организм молодой, сильный, а вы, вы будете помнить всегда и вздрагивать при любом её чихе или недомогании. Подумайте о себе, поберегите. Я улыбалась через силу: справимся, главное – чтобы выздоровела. Мои болезни… Да бог с ними.

Она выздоравливает. А я снова возвращаюсь к началу, давно перестав спрашивать себя, за что и почему.

Ольга Каверзнева Дни