Я была в твоей шкуре. Долгая дорога в сторону жизни

Молчаливые дни стояли в стойле,ожиданием вестей съедаемые.Прошли, слава богу,тихо, не попрощавшись, уехали.Говорливые убежали с рокотом,по-французски грассируя,прогремели посудой немытою.Суетливые в агонии дёргались,сигаретами попыхивали,предвещая пришествие тягостных.Тех сама в могилу отправила,утопив в вине предварительно.Сгинули мрачные, кляксой готикичернильной пропись судьбы запачкали.На смену шальные в кабриолете приехали,укатились шариком в рулетке прошлого,на зеро выпали.Заманили в гости смешливые,нагоготались, гашишным безвольемприправленные,очнулись опустошённыеи вскоре растаяли,выпав слезами-рыданиями,и успокоились, окаянные.А ещё до изнеможениязасиживались рабочие.Праздные иногда радовали.Пробегали тоскливые,а бывало, и очень умные.Модные дефилировали.Больничные температурой запугивали,но всегда возвращались счастливые,ветром морским продутые.Какие дни ждать в будущем?Не жду, но верю в любовные,во спасенье посланные.Пусть приходят,пусть приходят разные,например, танцевальные.Главное, не страшные.Да, и ещё не тусклые.Если без этих двух,по-хорошему,мне они все нужные.

Ольга Каверзнева Свидания

– Привет, дорогая! – прозвенела в трубку подруга из Рима. – Как ты? Как дочка? – уже тише и напряжённее вибрировал её голос.

Я поделилась последними новостями.

Коротко и сдержанно. Она тоже рассказала про свои перипетии с предстоящим разводом и проблемы со взрослой дочерью. Но голос, помолодевший лет на десять голос, выдавал её с потрохами.

– Ну давай уже, колись. Влюбилась?

Подруга оторопела и какое-то время молчала в трубку. А потом её прорвало. Про влюблённость, про мужчину, про их первые шаги в отношениях. Она собиралась на свидание.

– Напиши стихи про моё первое свидание, про то, когда ещё всё впереди, про предчувствия, – неожиданно предложила она. – Ты же теперь стихи пишешь.

– Ну ты даёшь. Это ж не куплеты песенные сочинять. Это совсем другое. Приходит ниоткуда и выворачивает наизнанку, а потом пропадает. А саму себя на место возвращать очень непросто. Так что нет, прости, я пас. Но как я рада за тебя! Ааааа, – завопила я в трубку, – я тоже хочу на свидание! – И мы посмеялись. Хорошо так, искренне.

На том и закончили разговор. Я скучала по мужу. Нахлынули воспоминания о моей влюблённости и первых свиданиях с ним. Я сидела в кресле и не могла заставить себя встать. А надо было ехать.

Раз в неделю мы с Митей менялись. Одну неделю он проводил в больнице с Ниной, другую я. Мы так решили: детям нужны оба родителя. Сын тоже не должен был лишаться нашего внимания, любви и заботы, он продолжал жить обычной жизнью, ходил в школу, на спорт и разные кружки.

Мы менялись по понедельникам. Нужно было успеть в короткий промежуток, пока Петя в школе, встретиться где-то посередине пути между Люксембургом и Брюсселем, поменяться машинами и разъехаться. В Брюсселе было удобнее ездить на машине с большим багажником, ежедневно возить гору свежих продуктов в больницу. По протоколу лечения дети, получающие химиотерапию, могут есть пищу первые пятнадцать минут после приготовления, затем она становится для их желудков коварной, в неё успевают заселиться микробы и бактерии, которые не вредны здоровым людям, но могут оказаться страшно опасными для тех, у кого из-за химии в организме ноль защиты.

Случалось, что муж с сыном или я с сыном приезжали в пятницу до воскресенья в Брюссель. И тогда мы были вместе. Все вместе. Но в последние недели у Пети по выходным проходили шахматные турниры и прочие соревнования, которые пропускать не хотелось.

Утром отвезла Петьку в школу, вернулась домой. Надо было собираться в дорогу и поменяться с Митей, которого я не видела больше месяца (наши пятиминутные встречи на трассе на заправке я не считаю), чтобы он успел забрать сына после занятий.

Зазвонил телефон.

– Хочу позвать тебя на свидание.

Я от неожиданности и неуместности его предложения молчала, не понимая, что ответить. Он что, наш разговор с подругой подслушал, что ли?