Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Он покачал головой, пытаясь собраться с мыслями. Затем устало потер глаза: он часто делал так еще в Сан-Франциско. Увидев этот жест, я догадалась, что он раздосадован моей неспособностью понять какую-то очевидную для него вещь; и с годами ничего не изменилось: я до сих пор не понимала причины его досады.

— Пап, — спокойно произнесла я, — отдышись. Все в порядке.

— В порядке? — воскликнул он и взглянул на меня как на ненормальную. — Как ты можешь говорить, что все в порядке, когда имела дело с этой сумасшедшей, с этой… — Он не закончил. Я утешительно кивнула.

— С этой социопаткой? — рассмеялась я.

— Я не это хотел сказать, — огрызнулся отец.

— Почему же? — с мягким укором проговорила я. — Социопаты именно так себя и ведут. Используют окружающих, не испытывая ни сострадания, ни страха перед последствиями.

Он неловко заерзал на сиденье.

— Но ты не такая, — сказал он.

— Точно? — спросила я. — Ты слышал, что я сейчас тебе рассказала? Я такая же, пап. — Я сложила руки на груди. — Видишь? В этом и проблема. Я сама не знаю, кто я, не больше твоего.

Он нахмурился, на миг перестал следить за дорогой и повернулся ко мне.

— Нет, Патрик, — спокойно проговорил он, — ты неправа. — Он печально, но ласково покачал головой. — Я знаю тебя, детка, — продолжил он. — Ты сильная, умная, преданная. И очень храбрая.

Я пожала плечами:

— Легко быть храброй, когда тебе все равно.

— А знаешь, что еще легко? — возразил он. — Все время поступать плохо. Выбирать путь наименьшего сопротивления. Но ты не такая. Ты этого не делаешь. — Он потянулся и пожал мою руку. — По-моему, ты всегда шла путем наибольшего сопротивления. И этот путь может быть сложным, дорогая. Я-то знаю. Поэтому говорю тебе: ты не одна. — Он покачал головой. — Пока я жив, Патрик, ты никогда не будешь для меня невидимкой. — Он снова повернулся и посмотрел на меня. — И мы вместе найдем выход из любой ситуации, обещаю.

На миг я ощутила незнакомое мне чувство благодарности. Чем я заслужила такого союзника? Чем я заслужила все, что имею?

— Пап, я люблю тебя, — тихо произнесла я.

— Я тоже тебя люблю. — Он улыбнулся и снова сжал мою руку, затем схватился за руль. — И когда ты соберешься в полицию, я пойду с тобой.

Я нахмурилась и отклонила его предложение.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Не надо тебе в это лезть.

Он вопросительно посмотрел на меня:

— Но ты же не собираешься признаваться, что следила за Джинни?

— Конечно нет, — фыркнула я. — Зачем себя подставлять?

— Я тоже так считаю, ясно же, что она ненормальная! Это ты жертва. — Он выдержал паузу — как мне показалось, нарочно, — и добавил: — Так что ты права: меня лучше не вмешивать.

Я уставилась на приборную доску. Кожаный узор напомнил мне картину Ротко, которая мне всегда нравилась.

— Что это значит? — услышала я свой голос.

— Она же тебя шантажировала, — встревоженно ответил он. — Если вмешаюсь я, это только все усложнит… Понимаешь, о чем я?

— Нет, — прямо ответила я.

Он вздохнул. Мой ответ его раздосадовал: он, очевидно, надеялся, что я сама догадаюсь, к чему он клонит.

— Лучше скажи, что у нее твои компрометирующие фотографии, — проговорил он. — Это же логично. С какой стати ей шантажировать тебя моими фотографиями?

В салоне вдруг стало трудно дышать. Мое сердце забилось медленно, а взгляд зарылся глубже в кожаные трещинки.

— Не знаю, — осторожно ответила я, — но она же так сделала.

— Да, — с преувеличенным спокойствием ответил он. — Но, если ты скажешь, что у нее твои фотографии, не надо будет вмешивать меня. На тебе все начнется и закончится, а мне не надо будет отвечать на дурацкие вопросы.

Несколько секунд я сидела неподвижно, а потом произнесла:

— То есть ты просишь, чтобы я ради тебя солгала.

— Дорогая, — напирал он, — ты все равно не собираешься рассказывать им всю правду. — Он выжидающе смотрел на меня. — Естественно, я тебя не заставляю, можешь не врать, если тебя это смущает. — Он глубоко вздохнул. — Но я же знаю, что это тебя не смущает. И ты меня выручишь. — Он улыбнулся и подмигнул мне. — Ладно, хватит об этом, — сказал он и остановил машину. — Пойдем, шоу начинается.

Я открыла было рот, но дверь с моей стороны распахнулась.

— Добро пожаловать в «Рокси», — сказал парковщик.

Я не сразу поняла, что происходит. Меня ослепили вспышки фотоаппаратов, и я прикрыла глаза рукой. Я и не заметила, что мы приехали. Я ощущала полную растерянность и шок, и мне отчаянно хотелось убраться подальше от отца, который явно не осознавал всей неуместности своей просьбы.

Парковщик протянул мне руку, и я вышла из машины. Не оглядываясь, направилась к кассам, пройдя мимо очереди, которая тянулась на весь квартал. Кивнула привратнику, который снял бархатный шнур и впустил меня. В клубе меня сразу окружила толпа. Я прищурилась в темноте, пробираясь вперед по коридору. Я чувствовала себя невидимкой, но теперь мне это не нравилось. Все плыло перед глазами. Пол под ногами казался неустойчивым. Я направилась к барной стойке, оглядела толпу в поисках знакомого лица или кого-то, кто хотя бы взглянул на меня и заметил мое существование. Но я была одна.