Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Как и во всех домах, куда я проникала до этого, в доме Джоэля царила оглушительная тишина. Он будто зудел лихорадочной энергией, спавшей до поры до времени. Несколько секунд я постояла на пороге, наслаждаясь покоем. Потом глубоко вздохнула и отдалась нахлынувшей апатии. Еще через пару секунд подобралась ближе к кровати. Взглянула на Дженнифер. «Во сне она не такая противная, — подумалось мне. — И все же как здорово было бы избавить от нее этот мир».

Я понимала, что так думать нехорошо, но все равно не стала противиться этим мыслям. Прежде я никогда не позволяла себе такой дерзости, не проникала в дом, где в тот момент находились жильцы, чтобы понаблюдать за ними во сне, пусть даже это произошло случайно. Минуту я просто стояла и представляла, что может случиться. Потом мышечная память взяла свое, и я поняла, в каком глупом положении нахожусь. Вспомнила список правил, составленный еще в детстве, и будто увидела перед глазами написанное крупными буквами:

«НИКОМУ НЕ ПРИЧИНЯТЬ ВРЕДА».

«Зря я сюда залезла», — подумала я.

Лунный свет отражался от поверхности бассейна, бросая гипнотический волнистый отблеск на одеяло. Я смотрела на него; хотелось прилечь и уснуть. Но я лишь усиленно заморгала и напомнила себе, что надо уходить. Осторожно подкралась к двери и бесшумно выскользнула наружу.

Пока я рассказывала о своей ночной вылазке, доктор Карлин сидела тихо. А когда я закончила, положила ручку и удрученно посмотрела на меня.

— Патрик, — мрачно проговорила она, — думаю, тебе придется обратиться к другому психотерапевту.

Я удивилась и даже опешила.

— Что? — воскликнула я. — Что вы такое говорите?

— Твое поведение… — ответила она, — Боюсь, тут мы имеем дело с прецедентом Тарасофф[10]. — Как всякий лицензированный психотерапевт, доктор Карлин была обязана соблюдать постановление по делу Тарасофф. Мы проходили его в университете: речь шла о решении Верховного суда по делу «Тарасофф против регентов Калифорнийского университета». Согласно постановлению, психотерапевты обязаны передать в полицию сведения о пациенте, представляющем реальную угрозу для конкретной жертвы. Речь об угрозе телесных повреждений.

Я всплеснула руками:

— Тарасофф? Вы серьезно? Я не собиралась никого убивать! Я вообще не собиралась нарушать закон! Дверь сама открылась!

— Дело не только в постановлении Тарасофф, — смягчившимся тоном промолвила она. — Я твой психотерапевт, мой этический долг — тебе помочь. Но мы уже давно работаем вместе, а твое поведение, кажется, только ухудшается.

— Отлично, — произнесла я полным сарказма тоном. — Значит, я снова поплатилась за то, что сказала правду — и кому! Своему гребаному психотерапевту!

— Патрик, все не так, — возразила доктор Карлин. — Но я не вижу смысла продолжать наши встречи, если не могу тебе помочь, особенно если ты будешь вламываться в чужие дома…

— Да не вламывалась я ни в какие дома! — чуть не закричала я. — Я зашла всего в один дом, и то случайно! — фыркнула я. — Да и какая вам разница? Защищаете убийцу собак?

— Кажется, ты злишься, — заметила доктор Карлин.

— Еще как!

— Почему? — спросила она.

— Потому что она ЛГУНЬЯ! — взорвалась я. — Дженнифер не социопатка. Она лжесоциопатка! Всем твердит, какая она плохая, но это только чтобы привлечь внимание! На самом деле она ни черта не знает о том, что значит быть плохой. И никто из этих лжесоциопатов не знает! Дженнифер, Нейтан, все эти идиоты, с которыми я в последнее время общаюсь, — они хвалятся своими социопатическими наклонностями. Но это полное вранье. Они дешевые лгуны и используют мой диагноз, чтобы списать свое мерзкое поведение на симптомы расстройства!

— Погоди минутку, — вмешалась доктор Карлин. — Что значит «твой диагноз»? Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, тебе одной разрешено быть социопаткой? И оправдывать этим свое дурное поведение?

— Может, и так, — ответила я. — Но я не считаю себя единственной социопаткой. Я не одна такая. В этом весь смысл! — Я ткнула пальцем в окно. — Но такие, как Дженнифер, эти ложные социопаты, — из-за них нам, настоящим социопатам, сложнее получить помощь! Неужели не понимаете? — продолжила я. — Эти притворщики ничего не знают об истинной социопатии. Они даже вообразить не могут, какая она, настоящая апатия: беспощадная, неослабевающая, всеобъемлющая. Они, может, и хотят ее испытать, но не могут. Им не надо переживать, что они причинят окружающим вред, что они могут кого-то убить и сделать это, только чтобы что-нибудь почувствовать! — Я замолчала и сделала глубокий вдох, пытаясь отрегулировать дыхание. — Можете считать меня лицемеркой и думать, что я вижу в чужом глазу бревно. Мне плевать! Эти люди притворщики! Фальшивки. И я их ненавижу!

Доктор Карлин покачала головой и опустила глаза.

— Это меня и тревожит, — тихо проговорила она. — Ты злишься, и ты нестабильна. Можно сколько угодно спорить, в чем причина. Но факт остается фактом: ты проследила за своей подругой до дома ее любовника и зашла внутрь. Так нельзя.

— Такого больше не повторится, — тихо ответила я.