Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

И вот Деле, волевой человек в элегантном темном костюме, наблюдал за Сент-Анн, оценивая происходящее как бы со стороны, взвешивая, анализируя и превращая горячее бурление пациентов в колонки холодных фактов, держа свои чувства при себе, сосредоточившись на исследованиях, которые могли бы помочь, стремясь к измеримым результатам.

Деле был осторожен, корректен и точен во всем. Фрейд и его последователи, возможно, сделали из психоанализа и терапевтических бесед модную причуду, и богатые невротики получали некоторое облегчение от разговоров о своих снах и сексуальной жизни, но Деле знал, что в психиатрической лечебнице это ничего не значит. У его пациентов были более серьезные проблемы, которые, скорее всего, коренились в физических нарушениях работы их мозга. Деле считал, что тяжелые психические заболевания являются следствием биологии, а не личного опыта. Для своего времени он был революционером, хотевшим освободить психиатрию от фрейдовских кучерявых измышлений и недоказанных теорий и сделать ее настоящей наукой, основанной на измерениях и статистике, способной занять достойное место среди признанных областей медицины. Ключи, по его мнению, можно было найти в тканях и химическом составе мозга.

Но его гениальность и убеждения мало что давали в плане лечения.

Неудача коренилась в той же проблеме, с которой сталкивались все психиатры: в конце концов, никто не знал, что вызывает безумие. Поэтому поиск лекарств был практически невозможен.

Психиатры испробовали практически все методы лечения в надежде найти что-то действенное, но ничто не могло изменить траекторию погружения в безумие. Многие врачи и сотрудники приютов впадали в уныние после долгих лет бесплодных попыток; депрессия была распространена среди сиделок, случались самоубийства. Это происходило от их неспособности помочь тем, кто больше всего нуждался в помощи. Один из лучших сотрудников Деле после 10 лет работы в Сент-Анн чувствовал себя так: «То, чему я научился почти за 10 лет, совершенно не помогло мне в лечении психических заболеваний. <…> Я был бессильным зрителем».

Прекрасное спокойствие

Беспутный и буйный молодой человек уже дважды попадал в Валь-де-Грас, и оба раза врачи парижского военного госпиталя Лабори делали для него все, что могли: давали успокоительные средства, анестезию, вводили в инсулиновую кому и провели 24 сеанса электрошоковой терапии. «Жак Л», как его называли в отчетах, начинал отвечать на терапию, становился немного спокойнее, и его выпускали. Через несколько недель он возвращался, вышедший из-под контроля и угрожающий расправой. Так что на этот раз, в январе 1950 года, они попробовали нечто новое: экспериментальный препарат RP-4560. Никто не знал, в какой дозировке его давать. Лабори обнаружил, что от 5 до 10 миллиграммов хорошо сработали для его пациентов хирургического профиля. Поэтому психиатры из Валь-де-Граса дали Жаку в 10 раз больше. Через несколько часов молодой человек уснул. А когда проснулся, к удивлению врачей, оставался спокойным в течение 18 часов, прежде чем снова впал в манию. Они дали ему еще одну дозу препарата Лабори, и еще, и еще, так часто, как считали нужным, в количестве, которое, как они надеялись, подействует. Они добавляли седативные препараты и все остальное, что, по их мнению, могло помочь. И произошло нечто странное. Периоды спокойствия Жака увеличились. К концу трех недель его состояние настолько улучшилось, что, как отмечалось в отчетах, он был достаточно разумен, чтобы играть в бридж. И тогда его выпустили.

Когда позднее в том же году был опубликован отчет об этом необычном единичном случае применения экспериментального препарата, он вызвал небольшой переполох в психиатрических кругах. Некоторые врачи с нетерпением ждали возможности испытать препарат Лабори. Но другие относились с глубоким подозрением – как к идее медикаментозного лечения психических заболеваний в целом (кроме того, которое усыпляло пациентов, ведь существовала вечная история с неудачными лекарствами), так и к самому Лабори. Лабори мог быть гением, но его также считали слишком уверенным в себе, слишком дерзким. Он публиковал отчеты о своих успехах с RP-4560 в хирургии, продвигал свой подход к «искусственной спячке». Он явственно намекал, что препарат может найти применение в области психического здоровья.

Но Лабори не был психиатром, не имел достаточной подготовки в области психического здоровья и совсем не был экспертом. Для лидеров психиатрии во Франции он был хирургом со странными идеями. Что могут знать хирурги о человеческом разуме?