Япония. Жемчужины истории и культуры

Два года спустя Го-Дайго бежал и собрал значительные военные силы. Ходзё выставили против него армию. Ею руководил блистательный генерал, 26-летний Асикага Такаудзи. Молодой полководец происходил из рода Минамото и являлся его неофициальным лидером. С его точки зрения, Ходзё были самозванцами, которые первоначально являлись союзниками клана Тайра – смертельного врага всех Минамото. Когда Асикага понял, что расстановка сил изменилась, он перешел со своими людьми на сторону императора и атаковал штаб-квартиру сёгуна в Киото.

Тем временем другой генерал, сослуживец Такаудзи, тоже перешел на сторону врага и осадил Камакуру. Через пять дней боев регент Такатоки закрылся в семейном храме рода Ходзё, а вместе с ним и 870 его сторонников. Они заперлись изнутри и подожгли здание. Сам Такатоки при этом удалился в пещеру, расположенную в склоне горы, и совершил там ритуальное самоубийство.

Так сбылось предсказание Нитирэна, и камакурский сёгунат постиг внезапный и страшный конец – можно сказать, он буквально сгорел синим пламенем.

<p>5. Муромати: красота и смута</p><p>1333–1573</p>

Увы, и век – что мимолетный сон.

Дзэами Мотокиё

Период Муромати, наступивший после суровой и аскетичной эпохи Камакура, принес с собой необыкновенный расцвет культуры. Именно тогда родились многие виды искусства, которые в нашем восприятии наиболее тесно связаны с Японией: чайная церемония, дзэнские сады камней, монохромная живопись тушью, театр Но. Однако в это время страну также терзали небывалые бедствия и разрушительные войны.

Самурай в Киото

В 1333 году император Го-Дайго триумфально вступил в Киото. Императорская семья снова пришла к власти. Воины, которые сражались за государя, стекались в столицу, ожидая наград, однако никаких наград им пожаловано не было. А вот придворные, которые пальцем о палец не ударили ради своего императора, тем временем получали назначения на высокие и доходные должности. Однако Го-Дайго просчитался самым смешным и абсурдным образом: страной столько лет управляли военные, что аристократы уже попросту разучились это делать.

Государь Го-Дайго был типичным аристократом из Киото – красивым мужчиной, культурным человеком, великолепным поэтом. Но здравого смысла и практической сметки у него имелось очень мало. Главная его ошибка заключалась в том, что он сделал сёгуном собственного сына, а не Асикагу Такаудзи, который привел его к власти.

К 1336 году Такаудзи понял, что не желает больше терпеть такое отношение к себе. Он снова перешел на другую сторону и после грандиозного сражения ввел свои войска в Киото. Го-Дайго бежал на гору Ёсино, где основал двор в изгнании. Восстановленное императорское правление продлилось ровно три года. Такаудзи посадил на трон 15-летнего юношу из другой ветви императорской семьи, и этот новый государь назначил своего благодетеля сёгуном.

Теперь в Японии было уже два государя и два двора – Северный в Киото и Южный на горе Ёсино. Кому бы конкретно ни принадлежала власть, именно император по-прежнему оставался высшим авторитетом. Именно он наделял сёгуна полномочиями на управление страной. Но кого считать настоящим императором, а кого самозванцем? Чтобы ответить на этот вопрос, потребовалась гражданская война длиной в 50 лет.

Своей столицей Такаудзи сделал Киото, откуда ему было удобно следить за действиями императора (как минимум одного из двух) и предотвращать любые дальнейшие восстания. До той поры оплотом военного сословия была Камакура, жители которой знать не знали никаких столичных соблазнов. Но теперь самураи хлынули в столицу, наводнили ее дворцы и салоны и смешались там с аристократами. Соприкасаясь с ними, наблюдая за их рафинированными манерами, грубые провинциальные воины облагородились, а их темперамент и энергия оживили томную, меланхоличную атмосферу императорского двора.

Отныне военные были хозяевами положения. У них появились власть и богатство, они желали насладиться светской жизнью и доказать знатным снобам, что они вовсе не деревенщина. Самураи с энтузиазмом окунулись в столичные удовольствия. Это были пышные чайные церемонии, состязания, на которых участники распознавали по вкусу разные сорта чая, аналогичные состязания по составлению благовоний, поэтические собрания, посещение публичных купален, а еще много-много разврата, пьянства и азартных игр.

Такаудзи был благочестивым буддистом. В годы его правления Риндзай – школа, которая в максимальной степени воплощала в себе самурайский дух, – стала почти государственной религией. Из стен дзэнских монастырей и храмов выходили художники и писатели, дзэнские монахи селились под одной крышей с аристократами, которые желали создать себе репутацию меценатов – покровителей учености.