Языки свободного общества: Искусство

Надо признаться, что судьба Академии художеств – я говорю не об исторически определенной институции, а об Идеальной Академии, – не была предметом моих интересов в последние годы, не стала она интересней и после чтения статьи Л. И. Таруашвили. Побуждение отозваться если и связано с проблемой академизма, то далеко не в первую очередь.

Л. И. Таруашвили определил свою работу как «полемические заметки». В этой связи возник вопрос об адресате – и целые классы возможных партнеров были дезавуированы, так сказать, с порога. «Это не те, кто уверяют, что сегодня ученически-серьезное отношение художника к классической традиции служит гарантией «вторичности» его творчества» – тем более что они «легко путают изъявительное наклонение с желательным, а желательное с повелительным». «Но это и не те, кто, не поддерживая таких уверений, вместе с тем полагают, что академии художеств, уже в силу своей социальной природы, были и остаются лишь бюрократическими помехами на пути искусств». После такого вычитания в адресатах оказываются те, кто ищет компромиссов, колеблющиеся, болото. С ними автор готов полемизировать. Однако прежде ему удается подвергнуть избранных собеседников таким унижениям, которые делают партнерство невозможным. Это, видимо, они уклоняются «от продумывания и определения смыслов тех общих понятий, словесные обозначения которых сами же эти люди постоянно в своей речи используют…». Не исключено, что причиной такого интеллектуального дезертирства бывает «желание потешить самолюбие, уверив себя в никчемности тех умственных занятий, которые другим могут почему-либо даваться лучше.».

Скорее всего, адресатам послания предъявлен упрек, будто их «нестойкая мысль невольно соскальзывает с высот абстракции к ярким образам привычных предметов, а потом покорно следует за этими образами и их ассоциативными взаимопревращениями». Словом, с адресатом невозможно разговаривать на равных, надо его учить, учить и учить. Это ему (ни с кем более А. И. Таруашвили и разговаривать не хочет) сказано: «Уймитесь, господа. Будьте же наконец взрослыми, поймите, что искусство – не детская комната с яркими обоями. Признайте: непомерное увлечение пестротой, сменой нарядов, сюрпризами и аттракционами – одним словом, „карнавальной стихией" – это свойство детской или инфантильной психики» и т. д. Тут колеблющийся адресат, травмированный метаморфозами изъявительного наклонения в русском языке, начинает путать его с повелительным – и автоматически попадает в сообщество неадресатов. Тогда статья становится письмом без адресата, но предназначенным для всеобщего чтения.

Примем предлагаемую позицию – «не вам писано, но от вас и не скрыто»; в ней есть свое удобство. Можно рассматривать полемическое послание А. И. Таруашвили не в диалогической позиции, а со стороны – просто как текст и даже как представительный случай определенного класса текстов, типичных для нашего раскованного и рискованного времени. При этом индивидуальные отклонения от типологической модели будут столь же интересны, сколько соблюдение принятых правил. Надо только не ошибиться в определении самого типа.

Я долго испытывал колебания. Текст, лежавший передо мной, соблазнительно мерцал, казался то ликом, то личиной, – и я никак не мог решить, что же это такое: социо-эстетическая утопия, памфлет или искусно исполненная пародия, ловушка для ученых простаков и адвокатов модернизма-авангардизма? Впрочем, известно: хорошая пародия обнажает принципы пародируемых текстов особенно наглядно; мы мало чем рискуем…

Тем временем мне попался на глаза отчет о некой научной конференции, где я прочел строки, вынесенные в эпиграф. Они окончательно склонили меня думать, что мы имеем дело с изящной провокацией. Во всяком случае, я увидел в этом сообщении санкцию на толкование статьи в таком ракурсе.

Примем, что изложенная тут теория есть выражение позиции вымышленного персонажа, «полемического героя», аналогичного «лирическому герою» школьных поэтик. Для удобства обозначим его условными инициалами «L. T.», памятуя, что он никак не тождествен написавшему текст Л. Таруашвили. Так вот, L. Т. демонстрирует некоторые принципы современной гуманитарной литературы в искусно камуфлированной пародии. Присмотримся к ним поближе.

Первый принцип можно опустить: что знак должен отличаться от фона – всякий знает, это элементарное правило: чем контрастней идея, тем более впечатляющей она кажется.

Второй принцип, до чрезвычайности распространенный в последнее время, заслуживает большего внимания. Я бы назвал его принципом простых тождеств.

Тождество обычно устанавливается с помощью каскада силлогизмов. Требуется взять один признак из многих, определяющих специфику избранного феномена, и из него извлекается некая логическая последовательность. Например:

художники – творцы художественной реальности посредством преобразования некоторого материала,

авангардисты – художники,

авангардисты – преобразователи искусства творения художественной реальности посредством расширения или изменения набора материалов,