Языки свободного общества: Искусство

Без фронтальной проверки на другом материале исходный тезис не имеет доказательной силы. Проверка же может показать, что столь абстрактная комбинация признаков встречается если не повсеместно, то, во всяком случае, далеко за пределами классического типа. Впрочем, предвосхищать результаты – не наше дело, важно указать на дефектность метода, который имеет широкое хождение.

Исходный тезис вызывает и другие сомнения. L. T., справедливо заметивший, что знание об античности со времен Ренессанса и Просвещения существенно продвинулось и изменилось, почему-то возвращает нас к винкельманов-скому видению античной пластики. Не буду повторять хорошо известные вещи. Ограничусь одним. «Античный образ» невозможно ныне представить в виде поликлетова или лисиппова канона – и только; сам идеал складывался и утверждался в оппозиции к его антагонистам, которыми были «не наши» – начиная с варваров и кончая «другими» внутри полиса, их тоже было достаточно. Рядом с лапифа-ми были кентавры, рядом с Афиной – Марсий; таково неизбежное негативное измерение античной жизни, античного сознания и классического образа. Без этой компоненты образ античности будет односторонним, чтобы не сказать ис-каженным3. Дополненная таким способом исходная формула теряет часть своей привлекательности: для модели современного свободного общества ей многого не хватает.

Но примем на минуту, что специально отдистиллирован-ный классический образ годится в модели третьему тысячелетию Новой эры. Тогда потребуются дальнейшие уточнения. Какого рода моделью может служить классическая форма? Моделью, которая изоморфна в некоторых отношениях данной реальности, уже имеющейся налицо прежде самой модели, так сказать, моделью post factum? Тогда смысл моделирования обычно бывает в том, чтобы совершать с его помощью познавательные и иные операции, которые почему-либо невозможно произвести над самой реальностью. Или это проектная модель, способная порождать определенные структурные отношения? Если второе верно, то каковы механизмы порождения – продуцирует ли модель одни только ментальные структуры или опосредованно, через формирование идеальных образов, порождает и поддерживает реальные социокультурные ситуации?

L. T. придерживается второй гипотезы. Смысл класси-цизирующих этапов в искусстве Европы, говорит он, заключается в восстановлении жизненно важного начала европейской цивилизации – классического духа; общество, ведомое чувством самосохранения, таким образом удерживало себя от возврата к хаосу безначалия или к патриархальной авторитарности. Повороты к античному наследию вызывались потребностью европейской цивилизации «в искусстве, адекватном ее базовым принципам и способном к претворению этих принципов в жизненный и поведенческий стиль отдельных людей». (Примечательно, что базовые принципы европейской цивилизации находились – и, возможно, находятся – в перманентном противоречии с «сентиментально-мечтательной анимой европейского человека»; почему анима выбирает в качестве базовых противопоказанные ей принципы, остается неразъясненным, зато сама «анима» являет нам еще один симптом историко-культурного философствования без доказательств.) Я понимаю эту фразу так, что существующие идеально базовые принципы адекватно воплощаются в стилеобразующей модели, которая служит столько же порождающим, сколько и поддерживающим стереотипы поведения устройством. Иначе говоря, модель предваряет, творит и охраняет рационально организованную социокультурную реальность. Делает она это, будучи актуализирована в классицизирующем искусстве. Ключевое место в такой духовно-практической маши-нерии принадлежит Академии художеств. 3апомним.

Далее L. T. хорошо представляет еще один принцип, распространенный в современной гуманистике, а именно: логика приравниваний не требует сопоставлений с жизненными, в том числе и историческими, реалиями, которые могут нарушить чистоту ее геометрии. Принцип не новый, мне он чем-то напоминает мыслителей Аапуты, уединившихся на летающем магнитном острове во избежание возмущающего воздействия земных дел. Назовем условно такой принцип лапутианским.

Вот как он работает.

Классическая форма есть порождающая модель упоря-доченно-рационального общества; обратная теорема – неклассические формы ведут к вырождению общества – должна иметь ту же силу: «Роль искусства в усвоении психикой логических моделей, в формировании собственно ментальности (т. е. стиля мышления) и по сей день остается велика.