Языки свободного общества: Искусство

Однако в последнее столетие характер этой роли совершенно изменился. С конца Х1Х в. относительная гибкость и артикулированность форм эстетической среды культурного человека стала сменяться ее брутальностью и одновременно, – как это ни странно, – расплывчатостью. Повсеместно эстетизируется алогизм. <…> Никуда не деться от того, что стиль мышления из искусства постепенно проникает даже в науку. Алогичная сюрреалистическая муза уже породила „сюрреалистов" от гуманитарного знания; на очереди дня – научный абсурдизм, так что недалек день, когда мы будем сидеть в конференц-залах, с глубокомысленным видом внимая теоретическим докладам в стиле Беккета или Ионеско. Ну а тогда. что ж, тогда будет уже рукой подать до тотального абсурдизма в судах и органах государственного управления».

Давайте проверим. По слову L. T., мы наблюдаем «невиданный расцвет академической традиции в первой половине в., когда классический стиль достиг наибольшей за всю историю новоевропейского искусства чистоты в творчестве скульпторов Б. Торвальдсена и Л. Бартолини и в постройках архитекторов петербургского ампира». Каково было прямое или опосредованное воздействие статуй Тор-вальдсена и Бартолини на государственное управление и судопроизводство тогдашней Италии, мне трудно сказать. Бартолини, помнится, начинал с изваяний императора Наполеона. Словом, петербургский ампир нам ближе. Так вот, Биржа была закончена в 1810 г., открыта в 1816-м, Казанский собор – в 1811-м, Горный институт – тогда же, Адмиралтейство – в 1823-м, Михайловский дворец – в 1825-м, ансамбль строился до 1840 г., Главный штаб был закончен в 1829-м, Александринский театр – в 1832 —м, ансамбль завершен в 1834-м, Сенат и Синод – в 1834-м,

… Словом, к 1840-м годам моделирующая соответствующую психику среда была совершенно готова. Однако установить прямые корреляции между ампирной архитектурой и российской ментальностью 40-х годов никому еще не удалось, а что касается судов и государственного управления, то тут эффект, если верить современникам, не отвечал теоретическим ожиданиям по схеме L. T.: патриотически настроенный поэт начинал стихотворение о России известной строкой – «В судах черна неправдой черной», а публицист либерального направления считал, что первым требованием тогдашнего положения России было соблюдение хотя бы тех законов, которые уже есть. Сберегая время и место, я оставлю без напоминания обстоятельства постампирного российского государственного управления.

Другая историческая проверка. «.Есть лишь одна художественная традиция, непрестанное поддержание которой превращает художественную организацию в настоящую АХ. Это традиция классического искусства Греции. Наделение данной традиции приоритетом перед всеми прочими, отношение к шедеврам античного искусства как к главным и непреходящим образцам – вот тот признак, по которому узнается настоящая АХ, тот принцип, без которого она немыслима. Все остальные ее черты – организационные, педагогические и т. д., – при всей их важности, прямо или косвенно этим принципом обусловлены, будучи лишь средствами сохранения духа и форм античной классики в живом творчестве». Отыскать в истории академию художеств, отвечающую этому единственному критерию, будет нелегко.

«Для защиты и укрепления классически ориентированного творчества создаются первые АХ, и уже тогда основной принцип этих учреждений формулируется их основателями как возрождение и поддержание традиции древнего искусства». Это неверно. АХ не совсем для того (или совсем не для того) создавались и потому с задачей не справились, если ее вообще осознавали. Самая первая из первых (если не считать гипотетических протоакадемий – «медицейской», Accademia Vinciana Аеонардо, «академии» Баччо Бандинелли), Accademia del Disegno, созданная Ва-зари, служила другим целям. Ее появление было столько же следствием ренессансного духа, сколько и симптомом его вырождения. Следствием, поскольку она была первым опытом институционального закрепления нового, «сатурни-ческого», статуса художника – взамен цехового. Симптомом вырождения, поскольку она заменила свободные, текучие, подвижные, противопоставленные всякой оформ-ленности и регламентации и потому воистину ренессансные академии уставным заведением, иерархически организованной институцией с заложенным в проект геном стабильности и перспективой стагнации.