Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

1. Сидит некая Ольга Алексеевна Семенова, был ордер на освобождение Ольги Семеновны Семеновой. Не освобождена. Необходимо справиться и виновного в небрежности привлечь к ответственности.

2. Графов, курьер Свердлова, посажен за пьянство, сошел с «ума», но уже здоров. Запросите Свердлова, что с ним сделать.

3. Сергей Георгиевич Танеев, ар. 10.VI, командир 3-го бат. 3-го Моск. Совет. полка, за дезорганизацию и к.-р. Невиновен. Вел дело Гальперштейн. Доберите справки о деле. Прошение прилагается.

4. Ремнев и Цейтлин. В каком положении их дело? Цейтлин просит разрешить свидание с женой. Уведомить больницу. Утверждают, что их могут взять на поруки Муралов, его секретарь и Раскольников.

5. Гончаренко Юрий Сергеевич, пом[ощник] комис[сара] по продовольствию Прудникова со ст. Лозовая. Ар. 18 V, ни разу не допрашивали. Просит отдать жене забранные музык. инструменты и отослать ему в больницу забранные у него в нашей тюрьме 325 руб.

6. Корольков (из штаба Ремнева) спрашивает о положении его дела.

7. Белянкин из Вологды просит допросить его. Говорит, что обвиняется в к.-р. неправильно. Необходимо послать в больницу бумагу, что он числится за нами. Иначе его могут освободить. Дело было у Закса.

8. Берг Вас. Серг.> – просит освободить на поруки. [Обвиняется в] к.-р., говорит, что ни в чем не виновен. Прошение его прилагается. Проверить по телефону, не ошибка ли, что получил 1 год тюрьмы и за что?..

Все прошения и бумаги верните мне со справками».

Успехи, достигнутые в столице, никак не могли успокаивать. После разоружения в Москве и аналогичных мер в других городах многие анархисты все же ушли в подполье или перебрались на территорию Украины. Нередко они вливались и в вооруженные отряды эсеров-максималистов, как было в Самаре, Ижевске, Воткинске и продолжали представлять серьёзную угрозу.

А губкомиссии на местах часто работали вяло или подменяли борьбу с реальной контрреволюцией просто отдельными массовыми и жесткими карательными мерами, что приносило мало толку, зато вызывало негативную реакцию у населения. Стало заметнее и противодействие в работе со стороны левых эсеров, повсеместно использующих свое участие в комиссиях исключительно для права вето. Такие сведения не могли не настораживать Дзержинского.

После своего третьего съезда, в резолюции которого эсеры снова выступили против Брестского мира, создания Красной армии, продовольственной политики и введения смертной казни по суду, их действия стали и вовсе непредсказуемыми. Назревала необходимость большей координации и централизации в действиях ВЧК и созданных, а где-то только создающихся губернских комиссий. А для этого одних заочных директив мало, необходима всероссийская конференция.

Глава 18 Левоэсеровскиий мятеж

Посидев в Большом театре, где второй день бурно проходил съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатский и казачьих депутатов, послушав основной доклад Ленина, выступление, как всегда, сыпавшего метафорами Троцкого и многочисленные нападки на них левых эсеров, Дзержинский около двух часов пополудни решил вернуться к себе на Лубянку к неотложным делам – благо теперь рядом.

Поднялся в свой кабинет, посмотрел свежую сводку и принялся было за бумаги, но тут заботливый «господин курьер» Сорокин принёс ему тарелку картошки с жареной кониной, кусок хлеба и чай. Голодный желудок, несколько часов эхом отзывавшийся на речи делегатов, принял сторону Сорокина. От бумаг пришлось оторваться. Ел Феликс всегда быстро, как и во всем другом максимально экономя время. Однако даже эту блиц-трапезу закончить не удалось. Раздался телефонный звонок по прямому проводу. У аппарата был Ленин:

– Товарищ Дзержинский! Только что из немецкого посольства сообщили, что на Мирбаха совершено покушение. Бросили бомбу. Он ранен.

Перед глазами Феликса промелькнула картина, как всего пару часов назад на съезде в Большом театре левый эсер Донат Черепанов, знакомый ещё по подпольной кличке Черепок, громогласно вещал: «Товарищи большевики разве не чувствуют петлю Мирбаха на своей шее?» Затем заместитель председателя ВЦИК его однопартиец Камков заявил, что «диктатура пролетариата превратилась в диктатуру Мирбаха», назвав большевиков «лакеями германских империалистов, которые осмеливаются показываться в этом театре». При этом левые эсеры поднялись и, повернувшись к ложе германского посла, стали скандировать: «Долой Мирбаха! Долой немецких мясников! Долой брестскую петлю!»

Граф Вильгельм фон Мирбах. 1910-е гг.

[Из открытых источников]

Бузу удалось прекратить. Но теперь стало ясно, что в театре была лишь прелюдия. Феликс распорядился вызвать к подъезду машину и выскочил из кабинета.

– Феликс Эдмундович, совсем не поели… – удрученно заметил Сорокин.

– Сытость – враг мысли, Григорий Кириллович, – на ходу откликнулся Дзержинский и, захватив с собой трех сотрудников, отправился на место происшествия. Они буквально вскочили в подъехавший автомобиль, и Феликс скомандовал: – Сергей, быстро в Денежный переулок к германскому посольству.