Иисус. Человек, ставший богом

Конфликтов и притеснений хватало и внутри крестьянских семей с их строгой патриархальной структурой. Немалое число одержимых, несомненно, приходилось на долю женщин, подростков и детей: бесплодные жены с порушенными надеждами, презираемые окружающими людьми; вдовы, лишенные защиты от насилия со стороны мужчин; дети, жертвы злоупотреблений. Одержимость становится для них механизмом самозащиты, позволяющим им привлечь к себе внимание, защититься от окружающих и получить хоть какую-то власть[383].

Одержимые, к которым приходит Иисус, не только психически больны. Эти люди истощены, они жертвы постоянного насилия, бессильные против невыносимых злоупотреблений. Бесноватые ощущают себя не главными героями в борьбе со злом, а жертвами неведомой и странной силы, терзающей их и разрушающей их личность. Марк рисует устрашающую картину, описывая бесноватого из Гадары, который бродил «в горах» в полном одиночестве; он «имел жилище в гробах» и был исключен из мира живых; он был «скован оковами и цепями» людьми, страшащимися его присутствия; он «кричал» из-за неспособности ни с кем общаться; он «бился о камни», будучи жертвой собственного насилия. Что за злая сила кроется за всеми этими переживаниями? Ответить трудно. Мы знаем лишь, что Иисус приходит в этот роковой мир и освобождает тех, кто жил, мучимый злом.

Иисус чем-то похож на остальных экзорцистов своего времени, но он был другим[384]. Вполне вероятно, что его битвы со злыми духами не были чем-то совсем невероятным для жителей галилейских деревень, но в его действиях, безусловно, было что-то непонятное, что удивляло наблюдавших за ним вблизи. В выражениях и жестах Иисус близок к экзорцистам своего времени, но, похоже, что при этом он устанавливает с бесноватыми очень своеобразную связь. Он не использует типичных для заклинателей средств: колец, обручей, амулетов, ладана, человеческого молока, волос. Его сила — в нем самом. Для победы достаточно его присутствия и его слова. К тому же, в отличие от общей практики большинства экзорцистов, изгоняющих бесов именем какого-нибудь божества или святого, Иисус не испытывает никакой необходимости открывать источник своей власти. Он не объясняет, чьим именем изгоняет бесов, не произносит волшебного названия, не взывает к какой-либо тайной силе[385]. Он также не прибегает к заклинаниям или секретным формулам. Он даже не взывает к Отцу. Иисус бросает вызов демонам силой своего слова: «выйди из него», «замолчи», «впредь не входи в него»[386]. Все это заставляет предположить, что Иисус, борясь с бесами, убежден, что он действует силой самого Бога.

Источники описывают действия Иисуса как яростное противостояние между теми, кто ощущает себя во власти сатаны, и пророком, знающим о себе, что он исполнен Духа Божьего. Оба противника атакуют и защищаются. Демоны страшно кричат на Иисуса; Иисус угрожает им и отдает беспощадные приказы. Он захватывает область, которой овладели злые духи, завоевывает ее и прогоняет бесов, которые «убегают» разбитыми[387]. Эта «битва», кажущаяся нам литературным описанием, возможно, скрывает в себе своеобразные эпизоды, свидетелями которых были жители Галилеи. Современные ученые подозревают, что сам Иисус претерпевал драматическое изменение во время изгнания бесов, когда действовал в качестве экзорциста. Желая покорить демонов, он прямо говорит с ними, проникает в их мир, спрашивает их имя, чтобы они ему лучше подчинялись, громко приказывает им, жестикулирует, приводит их в ярость и прогоняет. Таким образом он разрушает «демоническую» идентичность человека и выстраивает в нем новую личность, придавая ей целительную силу своей собственной личности[388].

Теперь можно лучше понять определенную реакцию некоторых людей на изгнание бесов Иисусом. В самом древнем евангелии говорится о том, что родственники Иисуса пришли из Назарета, чтобы взять на себя заботу о нем, поскольку полагали, что он «вышел из себя». Что же еще могло так удивить их, чтобы они сделали подобные выводы, как не его взаимодействие с бесноватыми?[389] Его противники зашли еще дальше и обвинили его в том, что он «имеет в Себе веельзевула» и «изгоняет бесов силою бесовского князя»[390]. Предъявляющие подобные обвинения не думают о том хорошем, что делает Иисус для больных. Скорее, они видят в действиях Иисуса угрозу общественному порядку. Освобождая бесноватых, Иисус воздвигает новый Израиль, состоящий из более свободных и самостоятельных людей; он жаждет нового общества. Для нейтрализации опасности его действий не было ничего лучше, как дискредитировать его перед обществом, обвинив в неправильном поведении: его власть изгонять бесов исходит не от Бога; он делает это злыми силами князя бесовского. Подобный тип обвинений представлял собой определенную стратегию, часто применяемую в отношении сильных людей, чтобы контролировать общество.