Иисус. Человек, ставший богом

Критерий разделения на две группы прост и ясен: одни проявили сочувствие к нуждающимся, а другие остались безразличны к их страданиям. Царь описывает шесть основных ситуаций нужды. Это не какие-то исключительные случаи, а всем известные ситуации, присущие всем народам во все времена. Повсюду есть жаждущие и голодающие; есть иммигранты и люди, которым не во что одеться; больные и заключенные. В своей речи он не произносит громких слов. Он говорит не о справедливости и солидарности, а о еде, одежде, питье и крыше над головой. Он говорит не о «любви», а о таких конкретных вещах, как «дать», «принять», «посетить», «прийти на помощь». Определяющим здесь является не любовь в теории, а сострадание, помощь нуждающемуся.

Удивление вызывают такие слова Царя: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Первая группа выражает свое недоумение: они никогда не видели Царя среди голодных, больных и заключенных; они думали лишь об их страданиях и ни о чем больше. Подобное недоумение разделяют и члены второй группы: им и в голову не могло прийти, что они обошли вниманием своего Царя. Но Он еще раз заявляет о своем присутствии в страданиях «братьев меньших». То, что они делают для них, они делают для Него[429].

Те, кто объявлен «благословенными Отцом», действовали не из религиозных мотивов, а из сострадания. В Царство Божье их приводит не религия и не очевидная преданность Иисусу, а их помощь нуждающимся. Дорога, ведущая к Богу, не обязательно пролегает через религию, культ или исповедание веры, а через сострадание к «братьям меньшим»[430]. Вероятно, сцена «окончательного суда» не была представлена Иисусом именно таким образом. Это не его стиль и не его язык. Однако содержащаяся в ней идея, без тени сомнения, логично вытекает из его послания и всего его служения. Не боясь ошибиться, можно сказать, что «великая религиозная революция», проведенная Иисусом, открыла иной путь к Богу, отличный от религиозного: помощь нуждающимся братьям. У религии нет монополии на спасение; наиболее верный путь — помощь нуждающемуся. Им идут многие мужчины и женщины, не узнавшие Иисуса.

На защите чести отверженных

Нищие, составляющие самые низшие слои галилейского общества, не только ничего не имеют, но и обречены на позорное существование: без чести и достоинства. Они не могут гордиться своей принадлежностью к уважаемой семье. Они не смогли защитить свои земли; они не могут зарабатывать себе на жизнь достойным трудом. Они отверженные, которых каждый может презирать. И им это хорошо известно. В основном, нищие просили помощь, склонившись к земле, не смея даже поднять глаз. Чтобы выжить, проститутки отрекались от сексуального достоинства женщины, столь ценившегося в том обществе. Потерявшие честь мужчины и женщины никогда не смогут ее восстановить. Их судьба — жить в унижении. Они никто. Если они исчезнут, о них не пожалеют[431].

Бесчестие и приниженность этих людей еще более усугублялись существовавшей системой чистоты, усиливавшей дискриминацию среди различных слоев иудейского общества. Со времен насаждения эллинистической культуры, чему дал толчок Александр Македонский, этот немногочисленный народ почувствовал необходимость усиленной защиты своей идентичности. Все осознали, что смогут выжить лишь за счет большего проявления своей верности Закону и Храму, проводя политику отделения от всего языческого. Это был вопрос жизни и смерти.

В подобной атмосфере развилась религиозная динамика «сепарации», направленная на оберегание святости народа Божьего. Храм Яхве, в высшей степени святое место, должен был быть защищен от любого загрязнения, и из числа приходящих в него исключались язычники и нечистые. Строгое следование Закону было лучшим средством, чтобы жить на святой земле Божьей, не допуская ассимиляции с чужими культурами. Как следствие, больший упор стали делать на соблюдении субботы, основной символ идентичности Израиля среди других народов Империи; было строго запрещено жениться на иностранках; существовала обязанность платить десятины и первые плоды. Наконец, необходимо было соблюдать предписываемый Законом «кодекс святости», являющийся частью стратегии сепарации от всего того, что не чисто, не свято и далеко от Бога[432].