Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми

Между тем иногда – в том меньшинстве дел, которые каким-то чудом перекочевывают из Министерства внутренних дел на стол редактора, – суды действительно принимают решение, что, даже если человек совершил серьезное уголовное преступление, депортация будет представлять собой настолько серьезное вмешательство в его семейную жизнь, будет иметь настолько далекоидущие и серьезные последствия, что баланс склоняется в пользу разрешения ему остаться.

Недопонимание со стороны общественности усугубляется тем, что большинство таких решений принимаются судьями по иммиграционным делам, которые заседают в судах первой инстанции, и их постановления обычно не выкладываются в общий доступ. Решения обычно публикуются, только когда дела обжалуются в суде второй (палата по иммиграции и предоставлению убежища) или более высокой инстанции. Как бы то ни было, в опубликованных делах мы видим, что в тех случаях, когда доводы по восьмой статье Конвенции оказываются успешными, суды подробно объясняют, как именно было произведено сравнение противоречащих интересов и как именно эти дела отвечают требованию о наличии «исключительных» обстоятельств. Никогда не бывает так, чтобы суд, как об этом глубокомысленно заявил своим читателям мистер Парсонс, одобрил аргументацию по восьмой статье только потому, что «иностранный преступник обрюхатил какую-то местную шлюху» (70).

ЧАСТО В ОСНОВЕ РЕШЕНИЯ ЛЕЖИТ НЕ ПРАВО ИНОСТРАННОГО ГРАЖДАНИНА, А ПРАВО ЕГО ДЕТЕЙ, ИНТЕРЕСЫ КОТОРЫХ, КАК ВЫ ПОМНИТЕ, ИГРАЮТ ПЕРВОСТЕПЕННУЮ РОЛЬ В ПРИНЯТИИ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ.

Люди, совершившие ужасные поступки, могут быть заботливыми и любящими родителями, без внимания и поддержки которых семья может распасться. Если человек, не являющийся гражданином Великобритании, прожил здесь много лет, имеет британского партнера и маленьких британских детей, которые ничего не знают о жизни за пределами этой страны, угроза высылки родителя ставит перед семьей ужасную, неразрешимую дилемму. Оторвать ли детей от школы, от друзей и родных и отправить за тысячи километров в страну, в которой они никогда не бывали, языка которой они могут даже не знать, ради сохранения целостности семьи? Или же семья попытается воспитывать детей дистанционно – поддерживать отношения на расстоянии, раз в год встречаясь вживую и периодически созваниваясь по Skype? В некоторых случаях избежать подобного бремени для детей оказывается попросту невозможно. Но иногда такая возможность имеется, и ее нужно использовать.

Один очень спорный случай, с которым читатели могут быть знакомы, – это дело Мохаммеда Ибрагима (71). В 2010 году премьер-министр заявил стране: «У нас есть просящий убежища иракец, который убил ребенка, и его никак нельзя выслать обратно» (72). Мистер Ибрагим – гражданин Ирака, незаконно проникший в Великобританию в 2001 году. Его ходатайство о предоставлении убежища было отклонено, однако никаких действий по его высылке предпринято не было. 24 ноября 2003 года он стал участником дорожно-транспортного происшествия с участием двенадцатилетней девочки. Ибрагим скрылся с места происшествия, оставив ребенка умирать под колесами своего автомобиля. На тот момент он был лишен водительских прав, и у него отсутствовала страховка. Он был осужден и заключен в тюрьму, но когда Министерство внутренних дел попыталось депортировать его, Ибрагим успешно подал апелляцию на основании восьмой статьи. По понятным причинам газеты месяцами трубили об этом деле. Вместе с тем бо́льшая часть важнейших пояснительных деталей были опущены.