Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми

Некоторые из самых известных историй – банальная ложь. На первой странице газеты Daily Mail от 15 декабря 2017 года был размещен заголовок «Еще одно фиаско прав человека!», а под ним – статья, утверждающая, что «подозреваемый иракский повстанец», который был «пойман с поличным с бомбой», «выиграл 33 000 фунтов стерлингов – потому что наши солдаты слишком долго удерживали его под стражей». На первой странице была приведена цитата полковника Ричарда Кемпа, в которой говорилось о «безумии», когда «суды решают, что «права человека» подозреваемых в терроризме важнее «прав человека» потенциальных жертв» (52). Правда заключалась в том, что иракец Абд аль-Вахид не был ни повстанцем, ни террористом (что подтвердил суд, присудивший компенсацию), не был пойман «с поличным с бомбой» (что тот же суд назвал «чистым вымыслом») и получил только 3300 фунтов в качестве компенсации за незаконное задержание, в то время как остальная сумма представляла собой компенсацию за бесчеловечное обращение (нарушение третьей статьи Конвенции) после того, как мистера аль-Вахида избивали прикладами, били по лицу, подвергали издевательствам и сенсорной депривации, а также лишали сна, пока он содержался под стражей (53). После решения Независимой организации по стандартам прессы газета Mail была вынуждена опубликовать опровержение на всю страницу.

Широко освещаемая история (54) о том, что «жесткая порнография» была признана правом человека, также оказалась ложной – один заключенный действительно подал такой иск, однако он был отклонен судом еще на ранней стадии рассмотрения (55). История Терезы Мэй про кошку – которую она точно не выдумала – на самом деле была выдумкой. Кошка, о которой идет речь, сыграла эпизодическую роль в деле об иммиграции, в котором Закон о правах человека был вообще ни при чем; на самом деле речь шла о боливийском студенте, который уже четыре года состоял в отношениях с гражданкой Великобритании и просил разрешения остаться в стране.

Наличие кошки было одним из доказательств, представленных в трибунал, чтобы продемонстрировать подлинность отношений – наряду с банковскими выписками, дневниками, показаниями свидетелей и т. д., – однако не сыграло никакой роли в окончательном решении разрешить мужчине остаться. Данное решение Суда по делам предоставления убежища и иммиграции было вынесено на основании того, что Министерство внутренних дел нарушило свои собственные правила, когда отказалось принимать заявление на временное пребывание, поданное мужчиной. Кошка, хотя и была упомянута в шутку судьей, который сказал, что ей «больше не нужно бояться, что придется привыкать к боливийским мышам», в конечном счете не имела никакого отношения к вынесенному судом решению (56).

В других случаях для достижения того же эффекта преподносится информация, вырванная из контекста, а то и вовсе недостоверная. Среди недавних громких примеров можно выделить два:

1. «Международный суд не должен говорить нам… что мы должны… прекратить отправлять самых жестоких убийц в тюрьму до конца их жизни» (57).

Крис Грейлинг, будучи министром юстиции, был не одинок в своем гневе, когда в 2013 году было сказано, будто ЕСПЧ запретил нам сажать на пожизненный срок самых жестоких убийц. Только вот на самом деле суд ничего подобного не говорил. В иске Винтера (58) заявители – все отбывающие пожизненное заключение – утверждали, что приговор о пожизненном заключении без возможности досрочного освобождения приравнивается к бесчеловечному обращению, противоречащему третьей статье Конвенции. ЕСПЧ заявил, что приговор о пожизненном заключении соответствует третьей статье, если существует «перспектива освобождения и возможность пересмотра». Это объясняется тем, что, по мнению суда, основания для содержания под стражей (включая наказание, сдерживание, защиту общества и реабилитацию) могут – не обязательно, но могут – меняться со временем. Даже худшие из нас могут добиться «исключительного» прогресса в реабилитации. Цитируя английских судей в своем постановлении (59), суд заявил, что это вопрос «человеческого достоинства», что заключенные, отбывающие пожизненный срок, должны иметь шанс на пересмотр своего приговора.

Независимо от того, согласны ли вы по этому вопросу с ЕСПЧ, в Великобритании механизмы подобного пересмотра приговоров на самом деле существуют уже десятилетия.

ДО 2003 ГОДА ДЛЯ ВСЕХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ, ОТБЫВАЮЩИХ ПОЖИЗНЕННЫЙ СРОК, ПРЕДУСМАТРИВАЛСЯ АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПЕРЕСМОТР ИХ ПРИГОВОРА МИНИСТРОМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ПО ИСТЕЧЕНИИ ДВАДЦАТИ ПЯТИ ЛЕТ, А ЗАТЕМ КАЖДЫЕ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ПЯТЬ ЛЕТ.