Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Знаменитый литературный критик и революционный демократ Николай Добролюбов дополнил: «Всякому известно, что Николай пользовался репутацией неистового рушителя девических невинностей. Можно сказать положительно, что нет и не было при дворе ни одной фрейлины, которая была бы взята ко двору без покушений на ее любовь самого государя или кого-нибудь из его августейшего семейства. Едва ли осталась хоть одна из них, которая бы сохранила свою чистоту до замужества. Обыкновенный порядок был такой: брали девушку знатной фамилии во фрейлины, употребляли ее для услуг благочестивейшего, самодержавного государя нашего, и затем императрица Александра (жена Николая) начинала сватать обесчещенную девушку за кого-нибудь из придворных женихов».

Сами «женихи» ничуть не брезговали объедками с царского стола, и также воспринимали свою судьбу как почетную, священную и верноподданническую обязанность. Тем более что сам Николай всегда был джентльменом и никогда не забывал результатов своих маленьких шалостей. Папу благородной девицы из Смольного Шарлотты Реми донельзя счастливого Александра Реми сразу после «экзамена» дочки произвели из полковников в генерал-майоры. Фрейлину баронессу Ольгу Фредерикс (дочь обер-шталмейстера двора) выдали замуж за полковника Александра Никитина, фрейлину Ольгу Вивеку Рамзай (дочь генерал-губернатора Великого княжества Финляндского генерал-лейтенанта Эдуарда Рамзая) – за тавастгусского губернатора генерал-майора Эдуарда Рейнхольда фон Аммондта.

Надо полагать, что вряд ли обошел вниманием государь фрейлин императрицы, ослепительных красавиц баронессу Амалию Крюденер (тут уж он ненароком наставил рога самому Бенкендорфу, сходившему от нее с ума), Марию Баранову (урожденну Пашкову), княгиню Татьяну Юсупову, Александру Бутурлину, княгиню Анну Абамелек-Баратынскую (в свите ее воздыхателей только одних поэтов значилась мощная когорта – Пушкин, Вяземский, Лермонтов, Мятлев, Козлов, Шемиотт).

Наибольшим же вниманием Николая пользовалась по иронии судьбы племянница «павловской» Екатерины Нелидовой Варвара, которая надолго обосновалась в многочисленных спальнях государя. Анна Тютчева писала о ней в своих воспоминаниях: «Ее красота, несколько зрелая, тем не менее еще была в полном своем расцвете. Ей, вероятно, в то время было около 38 лет. Известно, какое положение приписывала ей общественная молва, чему, однако, казалось, противоречила ее манера держать себя, скромная и почти суровая по сравнению с другими придворными. Она тщательно скрывала милость, которую обыкновенно выставляют напоказ женщины, пользующиеся положением, подобным ее». На редкость умная женщина Нелидова не афишировала свои успехи у государя, хотя искренне его любила. Вероятно, поэтому и стала его основной пассией с молчаливого согласия императрицы.

Сам Николай называл свои похождения «васильковыми дурачествами». В качестве примера такого «дурачества» рассказывали такой характерный анекдотец. Николай любил по утрам один гулять по Дворцовой набережной, проходя ее по нескольку раз взад и вперед. При этом не терпел, когда кто-то его охранял, предпочитал защищаться инкогнито. Во время одной из прогулок его внимание привлекла девушка с нотами. Встретив ее несколько раз, император решил с ней поговорить. Познакомился (оказалась учительницей музыки, дочерью простого преподавателя немецкого языка), покорил обхождением, набился в гости. Отправился по указанному адресу на улице Гороховой в дом провиантмейстера, думая, что девушка не знает, кто он. Поднялся по лестнице. Стучит, дверь открывает кухарка и говорит, что не велено никого принимать – ждут государя.

– У нас все как есть приготовлено… И закуска… и ужин… и фрухты куплены!

– И всем этим твоя барышня распорядилась?!

– Да!.. Она у нас всюду сама, королева, а не барышня!

– Ну, так скажи своей… королеве-барышне, что она дура!.. – произнес государь, развернулся и ушел.

Другой анекдотец был не столь уж радужен. Как-то император увлекся молодой и красивой супругой офицера Преображенского полка князя Алексея Несвицкого, известного гуляки и повесы, Софьей. Как и полагается в таких случаях, сделал непристойное предложение. К его удивлению, княгиня стала в позу и гневно отвергла домогательства. Николай посуровел, но, обнаружив наконец «порядок» в супружеских отношениях, сам устыдился. Однако каково же было его удивление, когда из Третьего отделения императору донесли, что эта Пенелопа уже давно «махается» с флигель-адъютантом Адольфом Бетанкуром. В данном случае самого императора оставили в круглых дураках, а этого Николай не прощал никому и никогда. Бетанкур это прекрасно знал, поэтому рассудил здраво – «хорошеньких женщин много, а император один, и через графа Адлерберга довел до сведения государя, что он готов навсегда отказаться от связи с княгиней Несвицкой, лишь бы не лишаться милости государя». Рвение император оценил и к Бетанкуру претензий не имел, хотя на княгине поставил огромный и жирный крест.