Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Третье отделение во всей марксистской историографии поносится едва ли не как филиал инквизиции, где работали исключительно палачи и держиморды. На самом деле все гораздо прозаичнее. Тайная полиция существовала во всех уважавших себя странах Старого Света. Тем более в тех, которые пытались играть на первых скрипках в европейском оркестре. В России ее аналог существовал в виде Тайной канцелярии, а затем Тайной экспедиции в XVIII веке, отмененной в 1801 году Александром I в припадке либеральных чувств. Однако дальнейшие события в империи показали, что это лишь спровоцировало заговорщиков. Поэтому учреждение и было воссоздано 3 июля 1826 года, по существу, для полицейских задач.

Четвертое отделение было создано несколько позднее, в 1828 году, после отхода в лучший мир «мамаши», несостоявшегося клона Екатерины II, исключительно для благотворительного фонда имени Марии Федоровны. Ему были приданы функции, которыми еще Павел разрешил заниматься супруге, – попечительство институтов, училищ, приютов, богаделен и больниц.

В 1835 году было создано Пятое отделение во главе с генералом от инфантерии Павлом Киселевым, курирующее государственных крестьян Петербургской губернии, но уже через два года его реформировали в Министерство государственных имуществ. Именно в этом ведомстве «созревали» планы освобождения крестьян, которые всячески проталкивал сам Киселев.

Шестое отделение было учреждено в 1843 году временно для устроения мирной жизни в завоеванном Закавказском крае.

В итоге Канцелярия сделалась центральным органом управления империи, оттеснив на второй план Сенат, Госсовет и Кабинет министров.

Естественно, что вся эта махина требовала значительного числа чиновников, составлявших горы бумаг, депеш, донесений, докладов, прошений, инструкций, отчетов, описей, сводов и пр. Под любую проблему создавалась комиссия или комитет, изводивший тонны бумаг и бочки чернил, привлекавший к подчас бессмысленной работе толпы разночинных рекрутов. Каждая мелочь должна быть учтена, переписана, пронумерована, сведена в нужный раздел Канцелярии и пущена в оборот громадного и прожорливого аппарата. Именно возведение в абсолют бюрократии создавало благодатную почву для многочисленных злоупотреблений этой, казалось бы, незаметной властью обычного клерка.

Если в начале царствования Николая только по ведомству юстиции оставались незавершенными 2,8 миллиона дел, то в 1842 году по тому же ведомству, согласно отчету министра, «неочищенными» числились 33 миллиона дел. Если учесть, что каждое дело как минимум состояло из одного листа бумаги, то можно себе представить, сколько усилий требовалось на обслуживание этого монстра.

Историк Ключевский приводит характерный пример: «В конце 20-х годов и в начале 30-х годов производилось одно громадное дело о некоем откупщике; это дело вели 15 для того назначенных секретарей, не считая писцов; дело разрасталось до ужасающих размеров, до нескольких сотен тысяч листов. Один экстракт этого дела, приготовленный для доклада, изложен был на 15 тысяч листов. Велено было, наконец, эти бумаги собрать и препроводить из Московского департамента в Петербург; наняли несколько десятков подвод и, загрузив дело, отправили его в Петербург, но оно все до последнего листа пропало без вести, так что никакой исправник, никакой становой не могли ничего сделать, несмотря на строжайший приказ Сената; пропали листы, подводы и извозчики».

В недрах этого Левиафана бумажке легко было затеряться, но и всегда несложно было найти нужную инструкцию, отменявшую предыдущую инструкцию, по которой любое дело можно было годами мариновать без движения. Придать же ускорение делу мог не граф, не князь и даже не император (он строго следил за «порядком», который сам создал и который ни за что бы не стал нарушать), а обычный письмоводитель. Эдакая карикатурная канцелярская крыса в нарукавниках и с непременным гусиным пером за ухом, которая приобретала колоссальную власть в империи. За известную мзду «крыса» могла извлечь из пасти Левиафана нужную бумажку и пустить ее в ход к другой «крысе», отщипывающей собственный кусочек, и так далее. В итоге, потратив не самые большие деньги, можно было решить свой вопрос достаточно быстро. Но, поскупившись, можно было ожидать самого яростного сопротивления полчища «крыс», которые вообще способны завалить любое начинание, даже исходящее от Высочайшего Имени. Господин Бюрократ, родом из разночинцев, приобретал в империи власть непомерную, неслыханную и необъятную. Каждый в отдельности был Акакием Акакиевичем, но все вместе превращались в грандиозную машину, перемалывавшую инициативу, терпение и добрые намерения.