Император Святой Руси

У. Ф. Райан отмечает, что в прениях 1531 г. Вассиана Патрикеева обвиняли в том, что он привнес в свой перевод Кормчей книги языческих философов. Они названы по имени: Платон, Аристотель, Александр, Филипп, Гомер. Обвинение отталкивается от того образа Античности, который сложился еще в хронографах и других памятниках усвоенной на Руси византийской словесности. Особенно показательно, что все пятеро связаны напрямую с именем Аристотеля. Всех названных объединяет также роман «Александрия», а четверых из них – «Тайная тайных» («Secreta secretorum»). В этом памятнике содержится краткая версия сказания Диогена Лаэртского об Аристотеле со скрытой цитатой из «Никомаховой этики»: в ответ на вопрос о том, что есть дружба, Аристотель говорит: «Это одна душа во многих телах»[1274]. Как показала Т. В. Чумакова, в сборнике Афанасия Холмогорского содержится ссылка на аристотелевскую «Книгу 10‑ю Нравов»[1275]. Этот тот же фрагмент «Никомаховой этики», на который ссылается Карпов в своем послании митрополиту Даниилу. В конце XVII в. в библиотеке А. С. Матвеева хранилось издание малых натурфилософских произведений Стагирита с комментариями Скота, вышедшее в Кракове в типографии И. Халлера в 1517 г.[1276]

Современники Карпова Мартин Лютер, Филипп Меланхтон, Жан Кальвин считали «Философа» врагом христианства (впрочем, для Меланхтона приемлемым в системе христианского образования), и, таким образом, сравнивать Аристотеля не только с Платоном, но и со Священным Писанием было богословским и университетским трендом начала XVI в.[1277] Впрочем, такие сравнения с крайне негативной общей оценкой в адрес Аристотеля звучали и раньше, например в трудах Бонавентуры[1278].

Когда Карпов приводит типологию власти «или дѣло народное, или царьство, или владычьство», то речь идет о трех формах правления по Аристотелю – тимократии (или политии), монархии и аристократии (ср. «Никомахова этика», 1160а–1160b):

Аристотель «Этика», гл. VIII (X), лат.: Rei autem publicae, tres sunt species, et totidem etiam transgressions, et quasi labes illarum. Et illae quidem sunt, regnum, et optimorum potestas, et tertia es tea, quae e censibus fit: quam censupotestatem dicere accommodatum videtur. Plurimi autem rempublicam appellare consueverunt. Atque harum optima quidem est regnum, deterrima vero censupotestas. Transgressio autem regni quidem tyrannis est.

Аристотель «Этика», гл. VIII (X), греч.: Πολιτείας δ᾽ ἐστὶν εἴδη τρία, ἴσαι δὲ καὶ παρεκβάσεις, οἷον φθοραὶ τούτων. εἰσὶ δ᾽ αἱ μὲν πολιτεῖαι βασιλεία τε καὶ ἀριστοκρατία, τρίτη δὲ ἀπὸ τιμημάτων, ἣν τιμοκρατικὴν λέγειν οἰκεῖον φαίνεται, πολιτείαν δ᾽ αὐτὴν εἰώθασιν οἱ πλεῖστοι καλεῖν. τούτων δὲ βελτίστη μὲν ἡ βασιλεία, χειρίστη δ᾽ ἡ τιμοκρατία. παρέκβασις δὲ βασιλείας μὲν τυραννίς· ἄμφω γὰρ μοναρχίαι, διαφέρουσι δὲ πλεῖστον· ὁ μὲν γὰρ τύραννος τὸ αὑτῷ συμφέρον σκοπεῖ, ὁ δὲ βασιλεὺς τὸ τῶν ἀρχομένων.

Проблем здесь возникает по меньшей мере пять, и все могут быть, как представляется, решены:

1) Порядок перечисления означает, что монархия названа не первой. Это может быть осмысленным решением: монархия, по Аристотелю, и не является лучшей формой, а лучшей он считает тимократию, следовательно, «дело народное».

2) Слово «владычество» не вполне точно передает смысл греческого термина «аристократия», однако дальше в послании Карпова на месте владычества появляется «в начальствех» (на месте царства – «в царствех», на месте «дела народного» – «во градѣх»). Это слово начальства (во мн. ч.) отвечает многим начальным лицам, то есть точно соответствует смыслу аристотелианской «аристократии». Условность этой интерпретации трех форм как соответствий аристотелевской триаде возрастает, когда ниже Карпов обращается к «царству или владычеству правители и князи»: