Император Святой Руси

Как и Иван Грозный в России, голландский юрист не считал Нагорную проповедь достаточным основанием для отказа от сопротивления насилию и видел в справедливой войне необходимую и самой природой санкционированную меру защиты. Критерием справедливости в развязывании войны служит наличие угрозы для естественных прав человека и политического организма. Концепт страха не столь значим для Гроция, как для Гоббса, однако он (гл. III, п. VIII.9) находит у Сенеки («Письма», XIV) поддержку для взвешенного отношения к любой форме правления – любое количество людей (от одного до всех) может внушить страх своими поступками. Поскольку для Гроция власть в любом из политических типов сконцентрирована осмысленно и в связи с естественными причинами, то ведение войны для него не мыслится в категориях противостояния граждан, кроме противостояния добропорядочных граждан разбойникам. Все прочие войны носят либо международный характер, либо являются неоправданным сопротивлением граждан своим властям (этому посвящена глава IV трактата Гроция). Похожими соображениями делился с князем Андреем Курбским Иван Грозный, однако усилия московского царя и Гуго Гроция (у последнего – с рядом оговорок) были направлены на то, чтобы разными путями отстоять неочевидный тезис, который натолкнулся на критику и неоднократно в истории опровергался в силу многочисленности покушений на власть и на хорошо известные факты сопротивления тирании (в том числе в общих для московской и европейской традиций библейских текстах и «Иудейской войне» Иосифа Флавия).

Достаточно сравнить мнения Гуго Гроция и Ивана Грозного об одном и том отрывке из Нагорной проповеди (Мф. 5:38–39).

Иван Грозный Первое послание Курбскому, 5 июля 1564 г.: Се же убо разумѣй разньство посничеству и общежительству и (БК: нет) святителству и царьству. И аще убо царю се прилично ли (

БТ: нет): иже биющему царя (БКТ: нет) в ланиту, обратити и (Б: нет) другую? Се ли (БК: нет

) убо совершеннѣйшая заповѣдь? Како же царьство царь (БК: нет) управит, аще сам без чести будет? Святителем же сие прилично! По сему -разньству разумѣй– (Б: разумѣй разньства; К: разньству разумѣти; Т: уразумѣ) святительству со царством! Обрящеши же много и во отрекшихся мира наказания, -аще

ли (Так в К; П: лже; Б: и; Т: нет) не смертию, но и (БТ: нет) зѣло тяшкая наказания (АВ: фрагмента

аще… наказания нет). Колми же паче во царствии подобает наказанию злодейственным человеком быти (К: любити; В: бытии)[1595]!

Гуго Гроций «О праве войны и мира» (1625, 1644 гг.), гл. II, VIII.3: Второе обоснование противоположного нашему мнения заимствуется из следующих слов: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому (что греки переводят – творящему неправое; Исход, II, 13), но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Отсюда в самом деле некоторые заключают, что не следует ни отражать, ни отмщать никаких посягательств, ни публичных, ни частных. Тем не менее в этих словах такой смысл не содержится: Христос здесь обращается не к должностным лицам, а к тем, кто потерпит оскорбление; речь идет не о каком-либо ином насилии, но о том, что называется пощечиной. Последующие слова, следовательно, ограничивают смысл предшествующих[1596].