Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Мортимеру Саклеру-старшему было теперь за девяносто, а он все еще жил полной и активной жизнью. На заседаниях совета директоров он вел себя как брюзга, косясь на собеседников сквозь очки в прямоугольной оправе. Служащие Purdue считали его намного менее приятным и добродушным начальником, нежели Рэймонд. Но досуг всегда доставлял Мортимеру больше удовольствия, чем работа. Он по-прежнему летал на частном самолете[1679], перемещаясь между своими величественными резиденциями. В последний вечер 2009 года[1680] Мортимер радушно приветствовал многочисленных родственников и сотни гостей в огромном загородном поместье в Беркшире под Лондоном, которое называлось Рукснест и располагалось на десяти акрах ухоженных садов и густых лесов. Для празднования свадьбы его дочери Софи был возведен огромный павильон. Двадцатисемилетняя невеста[1681] была хороша. Она выросла в Лондоне[1682] и училась в Оксфордском университете, одна из библиотек которого носила имя ее отца. Там она познакомилась с молодым крикетистом по имени Джейми Далримпл, который впоследствии играл за национальную сборную Англии. Для музыкального оформления свадьбы Саклеры пригласили семьдесят хористов[1683] из Суонси, что в Уэльсе. Хор исполнил гимн «Веди меня, о ты, великий искупитель»:

Открой источник ты кристальный,Излей поток целебных вод.

Мортимер всегда любил вечеринки. Он праздновал вместе со всеми далеко за полночь[1684]. А три месяца спустя умер. Он пережил своего старшего брата Арти почти на четверть века, затмив его в бизнесе – и, как некоторые полагают, в воздействии, оказанном на мир. Смерть Мортимера оплакивали по обе стороны Атлантики, и в воспоминаниях многих знакомых его жизнь ассоциировалась прежде всего с его филантропической деятельностью. «Мортимер Д. Саклер, покровитель искусств» – таким был заголовок его некролога в «Нью-Йорк таймс»[1685], где отмечалось, что он был «крупным донором Оксфордского университета, Эдинбургского университета, университета Глазго, галереи «Тейт» в Лондоне, Королевского колледжа искусств, Лувра, Еврейского музея в Берлине, Зальцбургского университета и других учреждений». Упоминание об ОксиКонтине – «уличном наркотике, ответственном за ряд смертей от передозировки» – встретилось только в девятом параграфе этой статьи, после чего автор добавил: «Никого из Саклеров никогда не обвиняли в противоправном поведении». Еще один обширный некролог[1686] в лондонской «Таймс» превозносил благодеяния Мортимера, оказанные не только университетам и художественным музеям, но и «агрокультурному миру». Например, над озером в лондонских Королевских ботанических садах Кью тянулась «Саклеровская переправа» – чудесный изогнутый мост из черного гранита. А еще автор вспомнил тот случай, когда Тереза Саклер (к этому времени уже ставшая «дамой» Терезой и продолжавшая входить в совет директоров Purdue) победила на благотворительном аукционе за право дать название новому виду роз. Дама Тереза, питавшая страсть к садоводству, решила назвать цветок в честь своего мужа. В некрологе приводились ее слова, когда она провела аналогию между розой «Мортимер Саклер» и человеком, подарившим ей свое имя: «Соцветия этой розы производят впечатление хрупкости и мягкости, – сказала Тереза, – но в действительности она весьма живуча и мало поддается превратностям скверной погоды». В этом некрологе ОксиКонтин вообще не упоминался.

Глава 22 Защищенный от злоупотребления

Однажды летом 2010 года, без фанфар и предварительных объявлений, Purdue Pharma прекратила отгрузку таблеток ОксиКонтина, которые производила и распродавала по всем Соединенным Штатам на протяжении почти пятнадцати лет, и заменила их новым видом ОксиКонтина[1687] со слегка измененной формулой. На первый взгляд таблетки, которые начали доставлять заказчикам в августе, были почти идентичны прежним. Единственным видимым отличием было то, что новые стали чуточку толще, и на каждой были выдавлены буквы OP вместо прежних традиционных OC. «Начинка» в этих новых таблетках была ровно та же самая: чистый оксикодон. Изменена была только оболочка.

Еще в 2001 году сотрудники Purdue рассуждали о возможности «бронебойного» решения проблем, осаждавших ОксиКонтин. Что, если удастся разработать такую версию таблетки, которую будет невозможно растолочь? Если наркоманы измельчают таблетку с целью обойти механизм длительного высвобождения и воспользоваться полной наркотической мощью препарата, то, может быть, ученые Purdue сумеют придумать таблетку, способную сорвать планы «преступных наркоманов», которых так презирал Ричард Саклер, – таблетку, которой невозможно злоупотреблять.