Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Это была та еще деликатная задачка, поскольку неотъемлемой частью принципов семейства Саклеров (и, как следствие, культуры их семейной компании) было нежелание даже гипотетически признавать возможность ошибки или правонарушения с их стороны. Если бы Purdue подняла слишком большой шум вокруг своих разработок версии ОксиКонтина, способной противостоять злоупотреблению, это могло быть истолковано как риторическое признание того факта, что препаратом, который они продавали все эти годы, действительно можно злоупотреблять, и риск злоупотребления опасно велик, о чем не уставали твердить критики.

Но идея изобрести такую таблетку ОксиКонтина, которую можно только глотать, спутав карты тех, кто стремится к мгновенному «кайфу», была слишком уж соблазнительной, и некоторым людям в компании этот проект начал представляться чем-то вроде полета на Луну: сложно, но не невозможно. Он потребовал нескольких лет исследований и массы проб и ошибок. По словам одного из ключевых руководителей проекта, Purdue выделила для этой цели «очень большую долю»[1688] своего уже ограниченного бюджета на исследования и развитие. Несомненно, одним из мотивов было искреннее стремление защитить фирменный продукт Purdue от злоупотребления. Но другим вполне мог быть тот факт, что некоторые конкуренты компании уже торопились разработать оксикодоновую таблетку, защищенную от измельчения. Если бы одна из этих компаний опередила Purdue на рынке, то смогла бы рекламировать свои таблетки как более безопасную альтернативу ОксиКонтину. «Purdue следовало бы возглавлять[1689] этот тип исследований, – говорил Ричарду в 2008 году Мортимер Саклер-младший. – Почему мы играем в догонялки?»

Ричард уже давно отошел от своей роли официального главы компании, но по-прежнему крайне активно участвовал в ее делах. Он продолжал ежедневно приезжать в офис. У него был бульдог, которого он часто брал с собой. Пса звали Анчем – это сокращение от слова unchanged (неизменный), которое используется на биржевом рынке для указания, что цена акций компании завершила день торгов на том же уровне, на котором начала. Порой какому-нибудь служащему случалось нарядиться в свой лучший костюм ради аудиенции с Ричардом, прийти в кабинет к боссу и посреди разговора обнаружить, случайно бросив взгляд сквозь стеклянную столешницу, что АНЧ обслюнявил свежевыглаженную брючину его парадного костюма. Еще у АНЧа была привычка гадить в коридорах, а у Ричарда не было привычки за ним убирать. Поэтому посетители девятого этажа научились ловко обходить кучки, кое-где оставленные псом на ковре оттенка королевского пурпура.

Ричард самостоятельно искал варианты «защищенной от взлома» формулы, попутно получив несколько патентов[1690], в которых был назван изобретателем, и поддерживал тесный контакт с той рабочей группой в Purdue, которая предоставляла FDA сведения об этом новом продукте. Он даже предлагал[1691]потенциальные названия для новой таблетки. (В итоге ее просто назвали «ОксиКонтином-ОР».) Компания подала заявку на регистрацию в FDA в конце 2007 года, но только в 2010 году управление дало Purdue разрешение[1692] поставлять на рынок этот новый «антизлоупотребительный» ОксиКонтин.

Новые таблетки были чудом науки. Если их пытались разбить, они не рассыпались на кусочки и не превращались в мелкую пудру, которую можно было вдыхать или растворять в жидкости и вводить внутривенно. Вместо этого они расплющивались, как мягкая карамель. Можно было ударить по таблетке молотком, и тогда она трескалась, но не крошилась. Приложив некоторые усилия, можно было разделить ее на кусочки, но, если попытаться их вдохнуть, они застревали в ноздре. Это было маленькое чудо, в своем роде более новаторское, чем то, которым изначально считался ОксиКонтин. Как выразился один бывший руководитель Purdue, если пытаешься что-то сделать с ОксиКонтином в новой форме, он превращается «в мармеладного мишку».