Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Массачусетское исковое заявление привело Саклеров в бешенство. Вплоть до этого момента они были загадкой для общественности. Семья выставляла напоказ свою филантропию, но никогда не давала интервью о своем бизнесе, и Purdue, будучи компанией, находящейся в частной собственности, всегда была этаким черным ящиком. Но в заявлении была изложена голая вопиющая реальность. Один из адвокатов Рэймондовской ветви семьи оскорбительно обозвал заявление Хили «шутовством»[2052]. Мэри Джо Уайт, которая представляла Мортимеровскую ветвь, утверждала, что формулировки Хили «неточны и вводят в заблуждение»[2053]. Саклеры составили собственное заявление[2054], в котором порицали исковое заявление за многословность, высмеивали его, называя «сотнями страниц судопроизводственного мусора», и призывали судью отказать в рассмотрении дела. Семья никому ничего не приказывала делать, утверждали адвокаты. И в любом случае у суда в Массачусетсе нет над ними никакой юрисдикции. Возможно, компания и впрямь совершала действия, которые влияли на Массачусетс, но ее бизнес оказывал воздействие на все штаты до единого. По сути, аргумент защиты сводился к тому, что Purdue была везде и при этом нигде. Для Массачусетса распространение своей юрисдикции на Саклеров, утверждали поверенные, стало бы нарушением их конституционного права на надлежащее судебное разбирательство.

Саклеры утверждали, что их собственные слова были вырваны из контекста. Но когда они предоставили дополнительный контекст, его едва ли можно было счесть оправдательным. Прицепившись к упоминанию в исковом заявлении знаменитой речи о «буране рецептов», семейные юристы указали, что Ричард использовал этот образ как «аллюзию на свое опоздание в тот вечер из-за хорошо известного «бурана 1996 года» (курсив оригинала), как будто это что-то существенно меняло. Юристы также ухватились за электронное письмо[2055], которым воспользовалась Хили, чтобы проиллюстрировать склонность Ричарда к микроменеджменту. Она процитировала диалог между Ричардом и одним подчиненным, в котором Ричард приказал, чтобы этот служащий в тот же день (дело было в воскресенье) прислал ему затребованные данные. «Это вполне допустимое для директора компании письмо», – утверждали адвокаты Ричарда. И когда многострадальный служащий наконец ответил Ричарду, «я сделал все, что мог», он сделал это не потому, что Ричард его достал, а потому что к нему «приехали в гости родители». Кстати говоря, эта дополнительная деталь лишь усилила впечатление, что Ричард был черствым и бездушным начальником.

Ходатайство Саклеров об отказе в рассмотрении дела было отклонено. В офисе генерального прокурора на одном из верхних этажей небоскреба в центре Бостона Мора Хили ходила из комнаты в комнату с широкой улыбкой на лице, поочередно обнимая Сэнди Александера, Джиллиан Фейнер, которая была ведущим прокурором по делу, и других сотрудников. Хили выложила видео[2056] этого торжества в соцсети. Вдогонку массачусетскому иску генеральный прокурор Нью-Йорка Летиция Джеймс подала собственное исковое заявление против Purdue, в котором тоже поименно упоминала отдельных Саклеров – членов совета директоров – в качестве ответчиков. Джеймс назвала ОксиКонтин[2057] «главным корнем» кризиса и отметила, что Саклеры выплачивали самим себе «сотни миллионов долларов каждый год». Ее иск, в частности, высветил один интригующий момент: по словам Джеймс, Саклеры уже к 2014 году знали, что в отношении компании ведется расследование и она может в итоге столкнуться с обвинительными заключениями. Понимая, что день расплаты грядет, Саклеры усердно выдаивали деньги из Purdue, указывало исковое заявление, и переводили их в офшоры, где они были недосягаемы для властей США.

Так и было. Действительно, еще в 2007 году[2058], через неделю после признания вины тремя топ-менеджерами в Вирджинии, Джонатан Саклер писал Ричарду и Дэвиду о том, что кто-то из инвестиционных банкиров в беседе сказал ему: «Ваша семья уже богата. Единственное, чего вам не надо, – стать бедными».