Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Для расследования это была большая победа. Но Кифовер на ней не успокоился. Он желал побеседовать с Биллом Фролихом и выслал ему повестку. Однако сенатор вскоре обнаружил, что рассылаемые им повестки, похоже, вызвали локальный кризис в системе здравоохранения: так же как Уэлч и Марти-Ибаньес, Фролих отказался явиться для дачи показаний[581], приложив официальное письмо от лечащего врача, который описывал «глазное заболевание, которое может усугубиться в случае его явки в суд». Фролих не стал надеяться на авось и, чтобы обезопасить себя, спешно выехал из страны. Комиссии было сообщено, что он поправляет здоровье «где-то в Германии».

В декабре 1961 года в печати появилось сообщение, что Кифовер в скором времени завершит свои слушания и выражает надежду, что собранные им доказательства дадут законодательной власти все основания, чтобы исправить ситуацию со «злоупотреблениями в фармацевтической индустрии». Но в статье отмечалось, что перед тем как завершить расследование, Кифовер хочет вызвать для дачи показаний последнего свидетеля[582]: «доктора Артура М. Саклера, главу «Макадамса».

* * *

У Артура было качество, которое неизменно обращало на себя внимание Мариэтты[583]: способность «отгораживаться от всего, кроме одной-единственной области его внимания». Пока расследование, и скандальные статьи, и слушания в Сенате закручивались вокруг него воронкой, Артур занимался управлением своими деловыми предприятиями, коллекционированием и родственниками. Он презирал Кифовера[584], которого считал демагогом, стремящимся докопаться до фармацевтической индустрии. Артур никогда не верил в правительственных регуляторов и обычно пренебрежительно называл их безмозглыми бюрократами, людьми того сорта, которые пошли на государственную службу только потому, что не сумели поступить, к примеру, в медицинскую школу. Теория Кифовера, жаловался Артур, состоит в том, что «практикующие врачи – либо дураки, либо плуты», а медикам-исследователям и научным публикациям «нельзя доверять». Артур чутко улавливал любые намеки на то, что он лично может быть замешан в конфликте интересов. Но он отметал такие предположения[585] как «клевету» и «болтовню», настаивая, что никогда не занимался ничем кроме попыток помогать людям.

Он всегда сторонился публичности, а теперь, когда она сама к нему пришла по милости следователей, при помощи «Сэтеди ревью» и Сената США, выяснилось, что она ровно настолько опасна, как он и подозревал. В среде видных докторов в издательских советах журналов, которые издавал Марти-Ибаньес, стал подниматься ропот протеста[586], они слали в редакции раздраженные письма с вопросом, не являются ли «три доктора Саклера» тайными совладельцами этих журналов. (Марти-Ибаньес отвечал, что Саклеры являются его «дорогими и вызывающими восхищение друзьями»[587] и вежливо отказывался отвечать на этот вопрос.) «Некогда я радовался тому[588], что мое имя входит в список совета, – рассказывал в одной из публикаций «Ньюсуик» известный врач. – Теперь же я испытываю только отвращение. Я подал в отставку».

Получив повестку с требованием приехать в Вашингтон, Артур не стал ни ссылаться на больной глаз, ни бежать в Европу. В последующие годы это решение принять вызов стало мифологической главой в его биографии. «Это была эпоха маккартистской охоты на ведьм[589], поэтому каждый, кто имел отношение к фармацевтическому бизнесу, боялся, что его погубят», – говорилось в книге, опубликованной фондом семьи Саклер. «Артур Саклер вызвался принять на себя главный удар расследования от лица всей индустрии». Он нанял Кларка Клиффорда[590], легендарного и влиятельного вашингтонского адвоката и медиатора, который был близким советником президента Трумэна. И вот 30 января 1962 года Артур широким шагом вошел в зал заседаний Сената.

– Призываю комиссию к порядку[591], – провозгласил Кифовер.

Одной из темой слушаний, напомнил он присутствующим, были реклама и продвижение.

– Утверждения об эффективности того или иного лекарственного средства часто страдают преувеличениями, – продолжил Кифовер, посетовав, что предостережения о побочных эффектах «часто полностью отсутствуют». Поэтому сегодня они выслушают человека, который руководит одной из двух ведущих фирм, занятых рекламой лекарств.

– Вы торжественно клянетесь, что показания, которые вы дадите, будут одной только правдой и ничем, кроме правды? – спросил Кифовер.

– Клянусь, – ответил Артур.

Настал великий момент для сотрудников Кифовера: перед ними был сам спрут! Они неделями разрабатывали стратегию[592] допроса, опираясь на ряд сценариев с вопросами, которые следует задать Кифоверу, и вероятными ответами, которые может дать Саклер.