Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

– Я – доктор медицины и председатель совета директоров компании «Уильям Дуглас Макадамс», – начал речь Артур. – В настоящее время я являюсь директором лабораторий терапевтических исследований и профессором терапевтических исследований в Бруклинском фармацевтическом колледже при университете Лонг-Айленда, – продолжал он. – Я опубликовал, публично представил или рецензировал около шестидесяти научных работ в медицинских периодических изданиях, на международных конференциях по психиатрии и физиологии.

Специально для комиссии он привез с собой библиографию и сказал, что будет благодарен за приложение ее к делу.

Артур отметил, что его психиатрические исследования «получили признание здесь [в США] и за рубежом». У него две профессии, сказал он, одна в медицине, а другая в бизнесе. Он занимается ими «параллельно, но независимо друг от друга».

Когда Артур в прошлый раз выступал на Капитолийском холме, он был не так уверен в себе. Тогда он приходил как скромный проситель, надеясь на финансирование, и сенатор-антисемит указал ему его место. Но сегодня в зале слушаний Артур Саклер был совсем другим человеком – человеком культурным, утонченным и обладавшим огромным медицинским авторитетом. Он говорил с патрицианским акцентом, который использовал против своих допросчиков виртуозно, как выкидной нож. «Казалось, он похвалялся собственным голосом[593] как явным признаком своих достижений», – вспоминал один из его знакомых. Пока Кифовер и его соратники задавали вопросы о том, как изготавливаются и рекламируются лекарства, Артур оставался невозмутим и любезен, порой позволяя себе продемонстрировать легкое раздражение невежеством этих типов, не имевших отношения к медицине. Агентство «Макадамс» – не просто горстка рекламщиков, указал он. В нем работают доктора медицины – и их много. Управляемая «руководством, состоящим преимущественно из медиков», фирма «Макадамс» придерживается убеждения, что «хорошая этичная фармацевтическая реклама играет позитивную роль в улучшении здоровья общества». Артур давно понял, что несколько преуменьшить свое влияние и активы всегда полезно, и теперь утверждал, что «Макадамс» – вовсе не одно из двух крупнейших агентств, занимающихся медицинской рекламой. На самом деле это просто крохотная фирмочка. «Нам в «Макадамсе», естественно, очень лестно было бы думать, что мы имеем какое-то значение, – негромко мурлыкал он. – Но бесстрастные цифры свидетельствуют о нашем сравнительно небольшом размере в экономической сфере».

У Кифовера был предпочтительный способ ведения допроса: он использовал учтивость, чтобы убаюкать свидетеля, создать у него кажущееся чувство безопасности, и позволял говорить до тех пор, пока тот сам не загонит себя в угол. Но с Артуром Саклером этот вежливый подход сыграл против Кифовера – с сокрушительным результатом. Медицинская реклама спасает жизни, заявил Артур, не оставив камня на камне от его тонкого замысла, потому что сокращает временной промежуток между изобретением нового лекарства и его применением в медицинской практике.

– Каждую неделю, каждый месяц, каждый год эта стремительная, надежная фармацевтическая коммуникация сокращает время между открытием и применением, спасая жизнь, комфорт, душевные силы и деньги пациентов, – продолжил он, добавив, что был бы счастлив предоставить сенаторам «исторические материалы по этому вопросу».

Все планы сражения, которые рисовал штат Кифовера, вылетели в трубу. Артур читал членам комиссии лекцию так, словно они были горсткой зеленых студентов-медиков. Врачи ни за что не соблазнились бы лживой рекламой, заявил Артур, – и в любом случае, что такое лживая реклама? Подавляющая часть рекламы, которую он видел, и уж безусловно вся реклама, которую производил сам, была более чем рациональной. Тут он прервал свой монолог, чтобы обронить: «Надеюсь, я не слишком быстро говорю», – а потом продолжил в том же духе. В какой-то момент Кифовер почти извиняющимся тоном спросил, не будет ли Саклер любезен «придерживаться заданного вопроса».

– Сенатор Кифовер, будьте любезны, позвольте мне продолжить, поскольку я полагаю, что мои показания прояснят тему настолько, что в дальнейших вопросах, возможно, не будет никакой необходимости.

Это заставило сенатора умолкнуть, но ненадолго. В итоге он просто решительно перебил Артура, выпалив свой вопрос, на что Артур, не сбиваясь с темпа, сказал: «Мы как раз перейдем к этому через одну минуту, сенатор».

Это было выдающееся выступление. В какой-то момент один из сотрудников Кифовера не выдержал: «Доктор, вы закончили?» Но нет, Артур не закончил. Он оспаривал и собранные комиссией факты, и интерпретацию этих фактов.

– Сенатор Кифовер, мне хотелось бы выразить эту мысль предельно ясно, – сказал Артур, придравшись к какой-то мелочи. – Если бы вы лично прошли то обучение, которое требуется пройти врачу для получения диплома, вы бы никогда не допустили эту ошибку.