Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

В 1971 году Гери родила второго ребенка[696], мальчика, которого назвали Мортимером Дэвидом Альфонсом Саклером. Как и Артур, Мортимер решил дать сыну-первенцу от второго брака свое имя. Он называл своих детей от Гери «новой семьей»[697], что вкупе с его отъездом из Европы могло создать впечатление, что трое детей от первого брака были семьей «старой» – этакой старой кожей, которую он сбросил. Еще одним признаком того, что Мортимер в каком-то эмоциональном смысле распрощался с Соединенными Штатами, был его отказ от американского гражданства[698] в 1974 году, когда он решил стать гражданином Австрии, как Гери. (Он сделал это, впоследствии объясняла Гери, из налоговых соображений[699]: это был любопытный маневр для бывшего коммуниста. Но люди с годами меняются.) Той весной Марти-Ибаньес писал Мортимеру, что за все годы их дружбы, начиная с первой встречи в 1946 году, он ни разу не видел среднего Саклера таким счастливым[700].

Когда Мортимер Д. А. Саклер лежал в колыбели, уже шли разговоры о том, что однажды он станет врачом[701]. Так случилось, что старший сын Мортимера от первого брака, Бобби, тоже носил отцовское имя: он был Роберт Мортимер Саклер. Но к тому времени как Бобби стал подростком, он не производил впечатления человека, готового выбрать медицинскую профессию. Он, дитя развода, рос богатым, попеременно живя то со строгой матерью-шотландкой в квартире на Верхнем Ист-Сайде, то с жуирующим гедонистом-отцом, новая жена которого была всего на пару лет старше его самого. Со временем отношения между отцом и сыном становились все более бурными[702]. Мортимер жаловался, что Бобби бестолков и бестактен. Но потом они вместе провели отпуск, и могло показаться, что положение выправляется: Бобби играл с отцом в теннис, они вместе плавали в Средиземном море, и казалось, что он выбирается из своей подростковой угрюмости и становится тем самым хорошо воспитанным молодым человеком, каким его рассчитывал видеть Мортимер.

* * *

«Мне казалось, что Артур[703] немного завидует Мортимеру», – вспоминал Майкл Рич. Рич начал встречаться с Денизой Саклер, дочерью Артура и Мариэтты, в колледже Помона в середине 1970-х и со временем вошел в семью через брак с ней. «У Мортимера лучше, чем у него, получалось волочиться за этими юными леди без лифчиков на Кап д’Антиб». По словам Рича, Артур иногда рассказывал – «с явной завистью» – о похождениях брата на юге Франции. «Полагаю, ему казалось, что у Мортимера было больше времени для игр, чем у него самого, поскольку Артур был трудоголиком». Но у этой обиды был и более глубокий уровень, говорил Рич. Артур, похоже, чувствовал, что «причина, по которой у Мортимера было больше времени, заключалась в том, что сам Артур сделал это возможным».

Для Артура, говорил Рич, Мортимер и Рэймонд всегда были «младшими братишками, идущими по проложенному им пути». Он не считал их «равными себе – ему казалось, что он должен тащить их на буксире». Артур все так же вмешивался время от времени[704], когда им была нужна его помощь в Purdue Frederick, но по большей части они вели бизнес самостоятельно, делая собственные вложения, начиная собственные филантропические инициативы, зарабатывая собственные деньги – и немалые. Разнообразные деловые интересы троих братьев до сих пор сильно пересекались и переплетались[705]: «Медикл трибюн» почти в каждом выпуске давала рекламу продукции Purdue Frederick, а «Макадамс» делал часть рекламы для фирмы. Но порой Артур конфузил братьев[706], вмешиваясь в рекламные кампании «Макадамса» и снисходительно разговаривая с Рэймондом в присутствии рядовых сотрудников.

Два младших брата оставались очень близки. Рэймонд, который был ответствен за «оборону крепости» в Нью-Йорке, пока Мортимер занимался их международными предприятиями, был большим нелюдимом, чем старшие братья. По мере того как расширялись деловые интересы семьи, он и Беверли отходили от своей прежней приверженности идеям коммунизма. Зато преданность друг другу сохранили. «Рэй был тихим[707], разумно честным человеком и всю жизнь оставался женатым на одной женщине, – вспоминал бывший рекламщик «Макадамса» Джон Каллир. – Наименее интересный из троих братьев». Рэймонд продолжал жить в пригороде, в Рослине на Лонг-Айленде, и они с Беверли воспитывали двоих сыновей[708], Ричарда и Джонатана. А Ричард даже планировал стать врачом.