Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Пусть характеры у Мортимера и Рэймонда были очень разные, но между ними, выросшими вместе в тени Артура, возникла глубокая связь. Артур иногда психовал из-за того, что не мог даже угадать, куда запропастился бродяга Мортимер. «Я никогда еще не был настолько «отрезанным»[709], – писал он однажды летом. – До сих пор так и не получил от Морти подробностей его маршрута». Но хотя Мортимер, когда был в Европе, писал другим друзьям и знакомым, с Рэймондом он поддерживал тесную связь[710] по телефону. Рэймонд и Беверли любили навещать Мортимера во Франции, хоть и были не такими страстными поклонниками авантюрных путешествий. Рэймонд, по его собственному выражению, довольствовался тем, что «позволял Морти быть нашим гидом»[711]. А Мортимер и Гери прилетали в Нью-Йорк на бюджетные совещания Purdue Frederick[712], которые проходили на крыше отеля «Пьер», за углом от которого было офисное здание семьи на Шестьдесят Второй улице. Наезжая в Нью-Йорк, Гери устраивала роскошные званые ужины[713] для друзей и родственников в принадлежавшем супругам городском доме. Братья до сих пор подписывали некоторые письма общей подписью «Артур, Мортимер и Рэймонд»[714], словно были единым недифференцированным существом, и трудно было понять, кто из них на самом деле был автором конкретного письма. Марти-Ибаньес хвалил Мортимера[715] за старания «сплотить «семью». Но нельзя было закрыть глаза на реальность: братский союз, некогда казавшийся нерушимым, начинал сыпаться, и между младшими братьями и Артуром нарастало отчуждение.

Мариэтта полагала, что Софи Саклер была последним якорем, удерживавшим троих братьев вместе. «Мне казалось, что ее мощная[716] матриархальная сила поддерживала видимость семейного единства, – писала она. – Когда ее не стало, эта видимость начала рассеиваться».

Возможно также, что Артур просто достиг некоего абсолютного предела в числе близких отношений, в которых был способен участвовать одновременно. Он поддерживал тесные связи со своими двумя дочерями от первого брака, но с сыном и тезкой, Артуром Феликсом, общий язык находил с трудом. «Я пытался заинтересовать сына[717] медициной, – вздыхал Артур, – но напрасно». Артур-младший был дислексиком и в итоге постепенно ушел в контркультуру. Он странствовал по Соединенным Штатам: то поступал в маленький колледж в Висконсине, то задерживался на год в вермонтской коммуне хиппи, то загорался идеей купить ферму в штате Мэн. Мариэтта начала бояться[718], что однажды ей позвонят и сообщат, что с сыном случилось что-то ужасное. Дениза уехала учиться в колледже Помона, где выбрала специализацией визуальные искусства и познакомилась с Майклом Ричем. Когда Артур приехал на ее дипломную выставку, он был безмерно горд[719]. «Вот так и должна фамилия Саклер появляться на стене художественной галереи, – сказал он ей. – Не только как спонсора, но и как художника».

Артур продолжал видеться со своей первой женой, Элси, на что Мариэтта обижалась все сильнее[720]. Помимо еженедельных встреч в квартире на Сентрал-Парк-Вест, они с Элси часто вместе ходили по музеям[721] и посещали лекции по искусству. Иногда Артур отдыхал с Элси[722], не беря с собой Мариэтту: например, они вместе ездили в отпуск в Канны в 1957 году. Во время той поездки они побывали в какой-то художественной галерее, и Артур купил бывшей жене литографию Ренуара. В 1962 году он преподнес ей сюрприз – красивую картину Моне[723] с изображением тополиной рощи. Элси заказала в свою квартиру специальное освещение, чтобы подчеркнуть мягкие нюансы красок, использованных художником. Артур любил подолгу стоять перед этим полотном в гостиной Элси, любуясь им и с удовольствием пересказывая историю о том, как ему удалось приобрести картину по разумной цене: поскольку она долгое время принадлежала одной семье из Швейцарии, ее цена не была слишком завышена в результате частых перепродаж. Он выражал глубокое удовлетворение тем, что сумел «найти Моне для Элси»[724].

Все это Мариэтту отнюдь не радовало, а между тем она не знала и половины происходящего. Ибо в то же самое время, поддерживая настолько откровенно близкие отношения с первой женой, Артур также тайно встречался и с третьей женщиной, которую звали Джиллиан Талли[725].

«Я познакомилась с доктором Саклером в 1967 году»[726], – много лет спустя говорила Джиллиан. Ей в то время было двадцать восемь лет, она работала в рекламном агентстве в Лондоне. Артуру было около пятидесяти пяти. Его волосы успели поредеть и поседеть, и он отрастил небольшое брюшко, но по-прежнему сохранял физическую и интеллектуальную бодрость, и Джиллиан мгновенно подпала под очарование этого блестящего, обаятельного, богатого зрелого мужчины. «Он был невероятно умен, – вспоминала она. – Прекрасно разбирался и в мире искусства, и в мире науки».