Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

В честь этого события Саклеры заказали новую постановку прославленному хореографу Марте Грэм, которую Артур называл «богиней современного танца»[666]. Точно стайка менад, танцовщицы из балета Грэм исполняли свои па прямо в самом храме[667]. На приеме присутствовал мэр города, Эд Кох: они с Артуром были дружны[668]. Так сошлись звезды, что президент США Джимми Картер только что председательствовал на саммите при заключении Кэмп-Дэвидских соглашений, завершив тем самым конфликт между Израилем и Египтом. Кох, который сам был евреем, указал в своей речи на то, как это символично, что троица докторов-евреев проспонсировала переезд египетского храма в Нью-Йорк, и какое эхо геополитических событий в этом символизме ощущается. «И есть ли лучший способ отметить это [событие][669], – сказал он, – чем открытие Саклеровского крыла и храма Дендур».

Вечер продолжился коктейлями и танцами под аккомпанемент оркестра[670]. Присутствовали все братья Саклер, сияя улыбками: происходящее ощущалось как главная веха в истории их семьи. Они смогли, они достигли! Если и был в тот вечер у Артура несколько рассеянный вид, то никто об этом не упомянул. Но администраторы «Метрополитена» были не так уж неправы, опасаясь скандала. Как раз тогда, когда братья праздновали победу[671], генеральный прокурор Нью-Йорка прознал о Саклеровском крыле и инициировал расследование. А в жизни Артура назревал еще более близкий и личный скандал. В тот вечер за его локоть держалась элегантная длинноногая молодая женщина. Почти на тридцать лет моложе Артура, британка и не его жена.

Глава 8 Отчуждение

Первый брак Мортимера Саклера с Мюриэль Лазарус завершился разводом. Мюриэль была женщиной, способной произвести впечатление[672]: она родилась в Глазго, в юности приехала в Нью-Йорк, поступила в Бруклинский колледж, в 1945 году получила диплом магистра наук в Массачусетском технологическом институте и докторскую степень в Колумбийском университете. У них с Мортимером было трое детей: Айлин родилась в 1946 году, Кэти – в 1948-м, а Роберт – в 1951-м. Но в середине 1960-х, примерно в то время, когда Мортимер отмечал свой пятидесятый день рождения, он влюбился в молодую женщину по имени Гертруда Виммер[673]. Гери, как ее все называли, была австрийкой, изящной, как статуэтка. Она управляла художественной галереей в Мюнхене. Ей, едва перешагнувшей порог двадцатилетия, было столько же лет, сколько дочери Мортимера, Айлин, но, несмотря на разницу в возрасте, между ней и Мортимером завязались отношения[674]. Если одни знакомые смотрели на это косо, то другие нахваливали Гери как подходящий трофей для состоявшегося мужчины. Purdue Frederick, то маленькое фармацевтическое предприятие, которое Артур купил для братьев в 1952 году, оказалось весьма успешным, и теперь Мортимер был богатым человеком. Феликс Марти-Ибаньес, доктор-испанец, чьи сделки стали объектом внимания на кифоверовских слушаниях, поддерживал близкие отношения с братьями Саклер и после скандала. Он называл новую жену Мортимера не иначе как «беллиссима Гери»[675].

В 1960-е годы Мортимер стал проводить все больше и больше времени за границей. Некоторое время его привязывала к Нью-Йорку – в какой-то мере – обязанность ухаживать за стареющей матерью. Артур, который в теории был предан Софи, обнаружил, что на практике не горит желанием проводить с ней много времени, даже после того как она заболела. Софи на это обижалась[676], кисло шутя, что вот если бы она была нефритовой безделушкой, тогда Артур, наверно, уделял бы ей какое-то внимание. В любом случае забота о ней легла на плечи младших сыновей. Мортимер нанял для матери круглосуточную медсестру-сиделку. Но в 1965 году Софи умерла от рака[677] в окружении своих сыновей.