Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

«У меня было множество идей[930], – впоследствии вспоминал Ричард. – Многие из них были идеями разработки новых продуктов». Он питал истинную страсть к научным исследованиям. «Он обожает забрасывать собеседника научными терминами, если тема кажется ему интересной», – отмечали люди, работавшие вместе с ним в Purdue. Ричард был многообещающим изобретателем: в конечном счете на его имя были оформлены более десятка патентов[931]. Когда ему в голову приходила очередная фантастическая идея нового продукта, он брал телефон[932] и звонил кому-нибудь из сотрудников компании, чтобы узнать, что можно с ней сделать. Для него не имело значения то, что он был еще, по сути, мальчишкой, едва окончившим медицинскую школу, или что люди, которым он звонил, были старше и опытнее его самого или даже превосходили его по положению в должностном справочнике компании. Purdue Frederick была наследственной вотчиной Ричарда, и он вел себя соответствующе. В норуолкских офисах его воспринимали как маленького принца, правомочного дилетанта[933], который курсировал между отделами – исследований и разработок, медицинским, маркетинговым, продаж – и представлялся более опытным коллегам не как ученик, пришедший учиться, а как мастер, пришедший учить. Его пылкое вмешательство почти никогда не приветствовалось. И к тому же ему недоставало обходительности отца: в то время как Рэймонд правил вкрадчивой мягкостью, Ричард был резким, словно весь состоял из острых углов.

«Ричард был молодым торопыгой, – вспоминал Барт Коберт, врач, пришедший в Purdue в 1983 году. – Он был очень смышлен – это было очевидно, – но родился с серебряной ложкой во рту». Сам Коберт не был отпрыском богатой семьи. «Я по сей день остаюсь бедняком из Бронкса», – говаривал он. Саклеры никогда не чурались брать на работу иммигрантов и беженцев, евреев, которые не могли устроиться на другую работу, или оголодавших нищебродов из городских трущоб. Поэтому в офисе компании царила космополитичная атмосфера с невероятным разнообразием акцентов в произношении и религиозных убеждений. Но уже во втором поколении Саклеров не было заметно никакого намека на скромное происхождение.

Коберта назначили работать в паре с врачом по имени Билл Поллак, которого пригласил в Purdue Ричард. Удостоенный престижной премии Ласкера за работу в 1960-х годах над одной важной вакциной, Поллак производил впечатление незаурядного ученого, и Коберт был в восторге от перспективы работать с ним. Впервые переступив порог здания компании в Норуолке, Коберт ахнул от восхищения. Оно было ультрасовременным по тогдашним стандартам, с собственным вертолетом и вертолетной площадкой на крыше[934]. Из кабинетов открывались чарующие виды на Лонг-Айленд-Саунд, а по осени перед окнами на целые мили расстилалось море листвы всевозможных оттенков. Компания предложила Коберту очень достойный заработок: пусть Purdue была фирмой небольшой, зато она привлекала работников хорошей оплатой и заботой о них. Как помощник директора, Коберт имел право пользоваться автомобилем компании.

Но, приступив к работе, он вскоре понял, что Purdue Frederick – не то, чем кажется. Пусть на бумаге Билл Поллак мог казаться признанным ученым и отличным приобретением Ричарда Саклера, но, как обнаружил Коберт почти сразу, стареющий ученый был «на закате своей карьеры». Энтузиазм Ричарда распространялся и на людей, которых он нанимал: он мог познакомиться с человеком в самолете или на горнолыжном склоне, завязать с ним разговор, а потом спонтанно решить, что его собеседнику следует непременно приехать и работать в Purdue. Возможно, та важная работа, которую проделал Поллак два десятилетия назад, побудила Ричарда ухватиться за него, но научную работу в Purdue нельзя было назвать передовой. Придя на новое рабочее место, Коберт узнал, что будет разрабатывать печенье с пищевыми волокнами, которое предполагалось рекламировать как слабительное. Он даже растерялся. «У меня два медицинских диплома, – рассказывал Коберт. – Я не хотел работать с каким-то печеньем».

Но он стойко ходил на работу каждый день, надеясь извлечь максимум пользы из не самой лучшей ситуации. Ричард Саклер на поверку оказался строгим начальником, любившим ставить головоломные задачи. В частности, его раздражало то, что Сенокот действовал слишком медленно.

– Заставьте его работать быстрее, – дал он задание Коберту.

Этот приказ ошарашил ученого. Слабительное действовало в толстой кишке. Чтобы начать работать, оно должно было пройти изо рта, после проглатывания, через пищеварительный тракт – процесс, который длился не один час. Это не было чьей-то недоработкой. Скорость определяла человеческая физиология.

– Это никак невозможно! – возразил Коберт.

– Сделайте это! – рявкнул Ричард и вылетел за дверь.