Инквизиция, ересь и колдовство. «Молот ведьм»

В целом, результативность своей деятельности в Констанцском диоцезе сам Инститорис оценивал высоко — «не менее сорока восьми [обвиняемых] за пять лет было предано огню» (non minus quam xl et octo in quinque annis igni tradite fuerunt)[179]. Вопреки этому гордому заявлению «брата Генриха из Шлеттштадта», в историографии содержатся более осторожные оценки[180].

Ведовской процесс в тирольском городе Инсбрук стал первым (и последним), в котором Инститорис действовал на основании буллы Иннокентия VIII Summis desiderantes affectibus[181]. Первоначально круг подозреваемых охватывал пятьдесят человек, в их числе было сорок восемь женщин и двое мужчин. В дальнейшем, после проведения предварительного следствия, которое проходило с 9 августа по 14 сентября, процесс развивался только против семи обвиняемых женщин. В их числе оказались три сестры — Барбара Зелахин (Barbara Selachin), Барбара Хюфейзен (Barbara Hufeysen), Розина Хохвартин (Rosina Hochwartin) и их мать Барбара Рёзлин (Barbara Röslin), а также Агнес Шнайдерин (Agnes Sneiderin), Хелена Шоберин (Helena Scheuberin) и Барбара Флиглин (Barbara Pflieglin).

Допросы проходили в течение октября 1485 г. и закончились громким скандалом 31 числа того же месяца из-за специфических вопросов «брата Генриха из Шлеттштадта» относительно подробностей сексуальной жизни главной подозреваемой Хелены Шоберин (подробнее — см. Главу 3.2).

Обвинение развалилось как несостоятельное, после чего все обвиняемые были отпущены под ответственность поручителей из числа родственников, должностных лиц и горожан Инсбрука с условием вернуться в суд по первому требованию в случае возобновления процесса.

Финальным эпизодом этой истории стало письмо епископа Бриксена Георга Гольсера к Инститорису от 8 февраля 1486 г. Он рекомендовал инквизитору вернуться «в свой монастырь» (ad suum monasterium), поскольку «есть опасения, как бы супруги жён или друзья не причинили вреда Вам, [достопочтенный] отец» (Verendum est, ne mariti mulierum vel amici possent paternitatem vestram offendere, — обращение с оборотом paternitatem vestram означает буквально «Вашему отечеству» по аналогии с «Вашей светлости»)[182]. Последнюю фразу следует понимать буквально, поскольку незавершенность судебного процесса не оставляла возможности для примирения сторон[183].

После вынужденного прекращения инсбрукского дела Генрих Инститорис в большой спешке принялся за написание Malleus Maleficarum, обширного трактата, обосновывавшего необходимость преследования ведьм. Книга должна была преодолеть ущерб, нанесенный репутации инквизитора еретического нечестия. Текст был готов по истечении года, но какое-то время «брат Генрих из Шлеттштадта» должен был потратить на сам процесс публикации (обстоятельства публикации мы уже рассматривали в Главе 1.1).

В 1491 г. Инститорис в торжественной обстановке преподнес бургомистру и членам Городского совета Нюрнберга краткое руководство по ведению дел о злонамеренном колдовстве (maleficia), адаптированное под местные правовые особенности. Книга была написана с учетом практически полной автономности местной судебной системы от епископской администрации и адресована напрямую светским судьям.

Обстоятельства этого события не ясны до конца, но можно предположить, что нюрнбергская бюрократия, опасаясь распространения слухов о злонамеренном колдовстве в стенах вольного имперского города, воспользовалась особыми отношениями с орденом доминиканцев и обратилась к Инститорису напрямую за консультацией. Практических последствий это событие не имело, но обе стороны продемонстрировали взаимное признание и уважение. А это имело большое значение в политической плоскости: богатейший город империи показал, что интересуется новой угрозой для христианского мира, а Инститорис с этого момента мог ссылаться на свой особый статус и востребованность как эксперта.

В своей «Книге», составленной для Городского совета Нюрнберга, Инститорис не без хвастовства указывал, «что больше двух сотен [подозреваемых в колдовстве] прошло через мой инквизиционный суд» (vber zwo hundert sein durch mein ersuohung gericht). Фактически в это время он уже активно не занимался преследованиями, сосредоточившись на вопросах богословского и политического характера. Возможно, что именно с политической точки зрения следует оценивать фразу о более чем двухстах обвиняемых — как достойный итог деятельности на этом поприще. Однако само по себе это — равно как и любое другое — заявление нельзя принимать на веру. У нас есть все основания сомневаться в том, насколько аккуратно «брат Генрих из Шлеттштадта» обращался с большими числами.