Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Жестокие потери в скоротечном двухдневном бою, к чему поляки были совсем непривычны, произвели гнетущее впечатление на личный состав дивизии. Поляки, уже наслышанные о победах Красной армии[566], рассчитывали, что им останется лишь идти за огневым валом, «за которым можно спокойно пить чай»[567]. З. Берлинг высказывал претензии соседним подразделениям Красной армии, не поддержавшим его с флангов[568]. Однако, в независимости от реальных результатов, «день 12 октября – день трудного, но славного начала пути к общей победе над врагом – стал праздником народного Войска польского»[569]. Уже очень скоро «боевые заслуги» 1-й польской дивизии стали предметом «большой воспитательной работы» польских политработников, и вокруг дивизии сформировался ореол опытного обстрелянного соединения. 11 ноября 1943 г. сотни поляков были награждены советскими орденами и медалями, а трое – стали Героями Советского Союза. Из двухдневной «битвы под Ленино» был извлечен и требуемый дипломатический эффект: на Московской конференции министров иностранных дел 29 октября 1943 г. советская сторона заявила, что «находящаяся у нас польская дивизия очень хорошо, героически сражается против немцев». То же самое через месяц было сказано И.В. Сталиным в Тегеране У. Черчиллю и Ф. Рузвельту[570].

В конце января 1944 г. войска Красной армии перешли «старую», международно признанную границу между СССР и Польшей, установленную Рижским договором 1921 г., но аннулированную в 1939 г., и вступили на территорию, лежавшую между границами СССР 1921 и 1939 гг. Эти земли польское правительство в изгнании считало своими: оно называло ее «землями Второй Речи Посполитой» – польского государства, образованного в 1918 г. Отметим также, что граница СССР 1939 г. в целом соответствовала начертанию «линии Керзона» – демаркационной линией между Польшей и РСФСР, предложенной министром иностранных дел Великобритании лордом Керзоном в 1919 г.[571], но существенно отодвинутой на восток по итогам Советско-польской войны в 1921 г. По мере приближения войск Красной армии к «старой» (1921), а затем «новой» (1939) западным границам СССР вопрос о польских воинских формированиях приобретал все более отчетливое политическое звучание. Польше на заключительном этапе войны предстояло стать основным театром военных действий.

В январе 1944 г. стоявшие на левой платформе политические силы Польши провозгласили формирование органа власти – Крайовой рады народовой – КРН (председатель – Б. Берут) и ее вооруженных сил – Армии людовой, действовавшей нелегально на оккупированной территории страны. КРН была признана советским правительством как представительный орган польского народа. Постепенно в среде польской левой политической элиты развеивался прочно сидевший в сознании «комплекс 17-й республики» – боязнь повторить предвоенную судьбу Балтийских стран. Все четче обрисовывались контуры суверенного польского государства – в новых границах и зависимого от Москвы. И все больше была потребность в формировании за счет восточного союзника мощных вооруженных сил.

С возрождением польской государственности, острой политической борьбой между поддерживаемыми Москвой левыми силами (и внутри самого левого лагеря) и международно признанным польским правительством в эмиграции связан новый этап в строительстве польских вооруженных сил. Уже с начала 1944 г. польские политические и военные деятели говорили о польских формированиях как о ядре «системы вооруженных сил будущего Польского государства»[572]. Весной и летом 1944 г. польское командование буквально «бомбардировало» советское политическое и военное руководство проектами расширения польских формирований. З. Берлинг понимал их именно как ядро армии послевоенной Польши, о чем прямо заявлял И.В. Сталину, ходатайствуя о «подготовке к мероприятию по развертыванию армии Польского государства при вступлении на территорию Польши»[573].

В конце декабря 1943 г. в СССР приступили к формированию 3-й польской пехотной дивизии. 13 марта 1944 г. на основе 1-го армейского корпуса стала формироваться 1-я польская армия (командующий – З. Берлинг, с 16 марта – уже в звании генерал-лейтенанта), в состав которой, помимо прежних соединений и частей, вошла 4-я польская пехотная дивизия, две артиллерийских, кавалерийская, саперная бригады, два авиационных полка[574], а также части и подразделения боевого обеспечения и обслуживания (батальоны связи, автотранспортные, дорожно-строительные и дорожно-эксплуатационные батальоны, кабельно-шестовые роты, разного рода мастерские, склады, ремонтные базы, хлебопекарни, банные отряды, госпитали и многое другое), число которых насчитывало 72 единицы[575]. Замысел развертывания корпуса в армию принадлежал Берлингу и разрабатывался им совместно с Генеральным штабом Красной армии.